Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

То, что есть во мне

  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
20:03 

Одно предательство. Глава 20

Мужчина отошел в сторону, не смея смотреть в глаза Ламбо. Но парень почему-то почувствовал себя еще хуже - неужели он настолько противен? И почему ему так нужно если не прощение, то хотя бы слова извинения... За то, что он сделал... Стокгольмский синдром? Или просто сам факт самого чувственного в жизни секса? Бовино прикусил губу, после чего тихонько застонал. О том, что сейчас лучше не трогать их вообще он как-то забыл. На звук мужчина резко обернулся. Наверное, он застал слишком жалкое зрелище, потому что почти мгновенно покинул комнату, оставив парня в одиночестве.

Когда дверь с шумом закрылась, Ламбо тяжело выдохнул. Что за глупости лезут ему в голову? Почему секс постоянно надо сочетать в купе с любовью? Что за глупая привычка? Нет, если бы оно хоть раз было такое в жизни... Но, увы. Ни с одной девушкой дальше этого дела не доходило. Почему? Раньше они отнекивались из-за того, что он слишком часто на тусовках и редко уделяет им внимание, заставляет ревновать, а сам не признает ответственности. Когда начал работать в полиции... Наверное, из-за постоянной занятости, так, что даже некоторые выходные приходится проводить в участке.

"Интересно, а почему у Реборна нет девушки?" - задумался Бовино. Да, конечно, детектив самый настоящий трудоголик с характером садиста, но зарабатывает он чуть ли не наравне с шефом полиции. К тому же, он очень элегантно одевается и не скупится на дорогие подарки - на прошлый День рождения Джотто они вместе ходили выбирать подарок. Мужчина выбрал самые дорогие и красивые, купив, даже не посмотрев на цену. Конечно, для того Ламбо, только-только вышедшего из родительских теплых рук, эта сумма не казалась такой уж громадной, то сейчас, парень понимал - себе он такие никогда не купит, не по карману. Еще поговаривали, что Луче он дарил бриллиантовое колье. Да и по виду из окна и огромной квартире, не скажешь, что он бедняк. Но мало того, что у него есть деньги, он еще и обладает еле уловимым изысканным обаянием, присущем одному на миллион. Когда Реборн допрашивает женщин, они рассказывают ему все.

От мыслей отвлекло что-то прохладное на губах. Ламбо удивленно смотрел на Реборна, который аккуратно смывал кровь на губах и подбородке влажным полотенцем, стараясь избегать телесного контакта. Брезгует или просто не хочет, чтобы Бовино лишний раз вздрагивал, вспоминая все то, что произошло ночью?.. Да какая разница! Это итак не уходило из головы парня. Но сказать что-то против не было сил.

Чуть позже, не нарушая тишины, они поужинали тем, что приготовил детектив - вся пища была мягкой и жидкой, напарник даже подумал о самой оптимальной температуре. И все-таки, Ламбо чуть не упал со стула, когда он зачерпнул кашу, подул на нее и только потом отправил ее в рот парня. Бовино последний раз кормили с ложечки еще в далеком детстве, но на просьбу вернуть прибор, мужчина только покачал головой.

- У тебя руки еле сжимаются, испортишь мне ковер, - "Я не хочу, чтобы ты обжегся кашей".

Ламбо послушно открыл рот следующей порции.

- А ты почему не ешь? - тихий голос, чуть хрипловатый. Реборн раздраженно кивает в сторону кухни.

- Потом поем. Меня не прельщает перспектива оттаскивать тебя, сдохшего от голода, в морг, - "Ты потерял много крови, тебе надо побольше есть.

Разговор не клеился. Бовино много о чем хотел спросить - жив ли ребенок Луче, как идут поиски заказчика, нашли ли что-нибудь в квартире Генкеши... Но стоило только взглянуть в глаза мужчины, как слова застревали в горле. Имеет ли он права спрашивать о той, что обрек на смерть?

Покормив Ламбо, детектив собрал грязную посуду и направился на кухню. Взяв свою порцию он вернулся в комнату и замер, не увидев парня в комнате. Поставив посуду на стол, он оглянулся. Но его нигде не было. Едва Реборн направился в сторону двери в коридор, послышался всхлип. "Что делать? Оставить его одного? Нет, он может что-то сделать с собой. Но и остаться с ним... Он боится меня, ненавидит. Черт, неприятно осознавать, что совершил ошибку", - думал полицейский, вслушиваясь в неровное шумное дыхание и редкие полустоны-всхлипы.

Резко повернувшись туда, откуда доносился шум, Реборн заметил рыдающего парня. Схватив его за запястья, он крепко прижал его к себе. Из глаз Ламбо катились слезы, он постоянно шептал извинения, говорил, что надо было сделать, шептал, почему он так не сделал...

- А ребенок... - всхлипнул Бовино, уткнувшись носом в рубашку напарника.

- Юни, жива, - шепнул Реборн, касаясь губами черноволосой макушки. Одно дело смотреть на слезы Ламбо, зная, что через секунду они высохнут, и он будет увлеченно рассказывать кому-то о прошедшей вечеринке, и совсем другое - этот взгляд загнанного зверя, потухший и безжизненный. - Ты сделал, что мог... Мы поймаем этого ублюдка.



Детектив не помнил, когда включил телевизор, усадив Ламбо себе на колени. Парень постепенно затихал, всматриваясь в знакомые кадры. Реборн тоже вглядывался, думая верно ли он поступил, но заметив заинтересованность Бовино успокоился. Фильм увлекал, отвлекая от грустных мыслей, оставляя внутри что-то похожее на неизбежность, к которой надо привыкнуть.

- Почему "зеленая миля" Луче была такой короткой?.. - пробормотал парень, созерцая темный экран. Они не стали смотреть дальше, просто выключили телевизор, сидя в темноте. Мужчина не отпускал худой талии напарника, напряженно сжимая челюсти.

- Я не знаю, - шепнул он, целуя макушку парня. Ламбо только лишь прижался к нему поближе.

"Лучше, чтобы это был я?" - так хотелось это спросить, но язык не двигался. Жалеть себя... Это так... свойственно человеку. Она умерла, даже не узнав, стала ли матерью или нет, а он жалеет себя. Низко. Подло. Особенно, учитывая то, что он не спас ее от смерти. "Я мог, но не сделал этого... Побоялся... Но итог вышел один. И ее не спас, и не нашел заказчика. Я жалок", - прикусил губу Ламбо. Стало очень жалко себя, но слезы не лились. Теплая рука Реборна прошлась по щеке, аккуратно, не задевая болезненных точек.

- Все обречены на смерть... - сказал мужчина, заглядывая в блестящие от непролитых слез глаза Бовино. Губы оказались так близко, еле-еле касаясь рубцов. - Мы все виноваты в ее смерти. Каждый мог сделать что-то, чтобы она была жива. Пока не заживет, лучше не выходи из дома...

- Но мне надо к себе... - слабо запротестовал Ламбо, еще не отойдя от резкой смены темы. И он действительно не понимал отношения Реборна.

- Ты беспомощен. А заказчик знает кто ты, поэтому ты в опасности. Пока он не будет пойман, ты будешь жить у меня, - покачал головой мужчина. - Я не позволю этому засранцу еще одной жертвы...

Ламбо всхлипнул. Слезы с новой силой катились из глаз, и тихим шепотом, заикаясь боромтал: "Сп-покойствие, т-только сп-покойствие"...

02:03 

Дома...

Вчера вернулась домой, хотя собиралась до подруги. К сожалению, меня похоже киданули, не предупредив. Редко плачу в последнее время, но несколько слезинок в электричке пустила. Ехала, надеясь развеяться дома, но теперь понимаю, лучше сидеть в своем гребаном Ростове. Там не так больно, когда предают.
Сегодня между мелкими делами по дому, наконец-то дописала вторую главу хеталийского фика "Критерий". Бук сломался, теперь наверное не скоро добавлю новую часть. Ну ничего, поразмыслю, может чего гениального напридумываю.
Вот ссылочка: ficbook.net/readfic/93294/246787#part_content
Перечитала снова фик "Дорогой дневник" и задумалась о себе... В итоге вылила все на своего друга...

Друг
Я откуда знаю чего ты боялась :-)
23:56

Я
Я много чего боюсь.... Хотя часто утверждаю обратное
23:57

Друг
Например. чего ты боишься?
23:58

Я
Поговорить начистоту... меня не поймут:-) Такое нельзя понимать.
23:59

Друг
А давай как нибудь с тобой поговорим? у меня мышление тоже не стандартное. чего еще боишься?
00:01

Я
Ты не поймешь, проверяла))
00:01

Друг
так то я пойму. и я понял что ты поняла что я не пойму потому что проверила меня.
00:03

Я
Ну вот:-) Какой умный мальчик...
00:04

Друг
Я был в такой же ситуации. и чувствовал тоже самое.
00:05

Я
Мечтал о смерти, глотал таблеки, а потом сидел над унитазом, обожравшись угля, пытаясь вызвать рвоту, потому что все мечты - ничто, ложь. и что жизнь это хорошо....
00:07

Друг
Таблеток не пил. делал несколько другие поступки. умереть не мечтал но и жизнь не ценил. признаюсь даже пару раз был на волоске от смерти. но видать не пришел мой срок. и я стал подругому относиться к жизни
00:11

Я
Неделю ходила с жутко ноящим желудком, и потом жалела, что выжила. Много раз.... Когда счастливый сон закончился.... Я всегда говорила правду. Про таблетки, про секс с другим.... Блядь, ты не представляешь, как меня бесит то, что меня так сильно пломало. Из-за одного мудака. На хера такие люди встречаются, а? Здесь... сука, в этой комнате - столько слез, столько надежд, столько боли и было же счастье! Я не понимаю...
00:15

Отвечаю, я такая классная была. Такая.... маленькая, добрая, в меру грустная... Я буду спать с мужчиной только после свадьбы, ба, это так красиво... Первая брачная ночь тра-ла-ла... Курить? Вы что! Это мерзко, нельзя, противно.... Пить. Вы что, девочка не должна пить. И этот печальный но чистый взгляд.... Нет, ебать, ну нахуя было мня ломать
00:17

Друг
Ты это жизнь. поверь это не самое тяжелое. хотя кажется что хуже некуда. не нужно так себя убивать. просто нужно жить будущим. знать что найдется человек который будет тебя любить по настоящему. для которого ты будешь смыслом жизни. и чувства ваши будут взаимны. и ты не поверишь такие люди есть. это не пустые слова.
00:22

Я
Бесит. Я истеричка. Да, когда на меня не обращают внимание, я начинаю входить в депрессию. Не понимаю. Но хули.... именно огда, не ейчас - сейчас я уже сомневаюсь в этом, но тогда... блядь, назвать меня пустышкой, бесхребетной... Меня! Когда я после каждого оскорбления находила в себее силы встать и идти дальше, прощать и снова пытаться спасти, помочь... Когда так искренне верила, что все будет хорошо, надо немного подождать. Когда валялась по полу, кусая дебя зу руки, чтобы не зареветь в голос.... Пустышка... Ха, смешно.
00:22

Ха! Мечтать о великом счастье, о красавце, о мужчине мечты, жить только этими мечтами.... это мерзко! Противно. Заебывает, потому что все выходит не так...Потому что как только полюбишь ты, и тебя на хуй пошлют - дала и ебись все конем!
00:24

А блядь веришь....
00:24

Друг
Это он сказал что ты пустышка? :-@
00:26

Я
Знаешь, почему я не верю в Бога. Поэтому Потому что я отказываюсь верить в гниду, которая создала это! Боль страдания, "мне в этой жизни не дано быть счастливой"... И искренне знаешь - что будущее точно такое же.
00:26

Друг
Все у тебя будет. но если ты отпустишь эти мысли
00:29

Я
Давай рассуждать логически, смогла давно бы отпустила. И дело даже не в этом. Я не хочу это отпускать. Чтобы знать,что нельзя никому доверять, чтобы разучиться верить всем.
00:33

Друг
Все просто. нет слова не могу, есть не хочу. хотя тебе лучше знать свой характер. но знаешь я тоже не могу отпустить. точнее не хочу отпускать ее
00:37

Я
Я привезла травку... прикинь, когда я ее наконец привезла - мне не с кем покурить.
00:38

Я не мастер давать советы, но ну ее на хуй эту любовь....
00:39

И как завершение нашей беседы, этот молодой человек прислал странную смс: "Легче станет если бы ты высказалась тому кто был бы с тобой рядом. И после всего обнял бы тебя, прижал к груди и сказал: "я люби тебя радость моя!". Ладно я спать. Доброй ночи"...
Как я не люблю, когда друзья так делают.
И в завершение дня, я решила завести электронный дневник, ибо в письменном виде у меня запор - моя история любви подходит к печальному концу. А сейчас пора спать... Всем мир, но я надеюсь, что это никто не прочтет...:)

22:14 

Сплетение будущего и прошлого

Фотография, Силой вытащить из аэропорта, разговор за чашкой чая с машмеллоу, готовка совместная, секс, разговоры о хочу-не-хочу, покупка подарка на день рождения Бьякурану, Шоичи первый раз сам целует Бьяку...

Университет был похож на нечто невообразимое. Вроде бы те же студенты - а все равно Шоичи все также далек от них. Девочки в коротких юбках, не смотря на все еще прохладный апрель, вешаются на все также популярных парней из футбольной команды - для неспортивного Ирие никогда не было понятна эта секта поклонения качкам. Впрочем, мир так далекий от него отображался и в преподавателях, спокойно обсуждающих новый сериал со студентами. Редко где кто-то заведет речь об учебе. Поправив пиджак, ученый направился к ректору, которого не успел застать в свое время.
Он помнил свое студенчество, скучное и по большей мере однообразное. Первый год он даже не знал ни одного имени сокурсников, а из общежития знаком был только с комендантом и Спанером - соседом по комнате. Дальше кто-то начал приглашать на вечеринки, только из благодарности ботанику, который, однако, никогда не отказывал в помощи. Вместо постоянного шума молоденьких студенток, он помнил тишину библиотеки и шорох страниц и яркий свет монитора. Да, быть может и из-за упущенной возможности быть тем, кто стоит рядом с красавицами и наравне разговаривает с идолом университета, он решился на проект машины времени, а может быть... Может и из-за королевы одного из балов - пышногрудой блондинке Крис, которая так грубо отказала в свидании. Хотелось что-то менять, вернуть и сделать так, как кажется в далеких мечтах...
Коридоры тоже, кажется, точно такие же - пусть штукатурка и менялась несколько раз, а паркет переложили да темно-бордовый, все равно, в университете чувствовался дух. Кажется, он никогда не выветрится из больших аудиторий. Даже фикус, стоящий в холле на третьем этаже, все тот же. Немного не настолько ветвист, как в 2025 году, но стоит там же, под большим окном. Именно здесь кабинет ректора. Конечно табличка другая, даже дверь не та, а возле не стоит маленький стол секретаря Тсуны. И действительно - Тсунаеши сейчас в Японии и учится в средней школе, в том же городе, где сейчас живет юный Ирие Шоичи. "А интересно, сколько сейчас Бьякуран-сану? - задумался рыжеволосый, осматривая холл. - Лет семь? Или сорок семь? Откуда он пришел?.. И откуда знает про мое путешествие?.." Сглотнув, мужчина все же направился к кабинету ректора.
Постучавшись и услышав разрешение войти, ученый вошел в теплый кабинет. Вот он-то как раз ничуть не изменился. Все те же стены в темных деревянных панелях, покрытых лаком, потолок с интересной лепниной, хрустальная люстра. Паркетный пол того же дерева, что и стены, мебель на несколько тонов темнее, массивная, как и сам ректор - высокий широкоплечий мужчина с проседью на висках, но чернильными бакенбардами. Цепкие зеленые глаза осмотрели стоящего перед ним человека, а губы натужно растянулись в улыбке.
- Очень рад, что вы все-таки согласились на наше предложение... - мягким, почти что бархатистым голосом, сказал ректор. - Мое имя Рикардо, я ректор этого университета. И я рад, приветствовать вас, как нового преподавателя физики. Как вас?..
- Ирие Шоичи, - сглотнул ученый. Одно из правил пользования машин времени "только вперед, назад нельзя" он нарушил, а теперь... Текущая реальность сильно изменялась под его давлением. Что, если тот самолет упал только потому что он появился в этой реальности? И что будет, если он начнет преподавать - открыто показывать себя, путешественника во времени, пусть и не открывая этого факта?.. Но с другой стороны, работа - это деньги. Запасов, прихваченных из будущего хватит надолго, но кто знает, сколько здесь пробудет сам Ирие? Тем более... Машина времени осталась в далеком 2025 году...
- Вот как?.. Вы вроде бы называли себя итальянцем?.. - подозрительно сощурился Рикардо. Руки были сложены в закрытом жесте крест накрест. Он был очень похож на будущего ректора, но, казалось, его принципы стоят дороже. И он бы никогда не отказался ни от одного начатого проекта...
- В моем роду были итальянцы, - соврал Шоичи. Да и как его могут взять на работу преподавателя, если у него нет ни одной рекомендации и благодарного листа?..
- Завтра, я надеюсь, вы приступите к своим обязанностям. Сходите в отдел кадров, вот... - пролистав стопку бумаг возле себя, он выхватил один лист, после чего вписав туда что-то, передал его ученому. - Отдадите начальнику, после чего вам все расскажут, план занятий и расписание возьмите на кафедре. Всего доброго...
Ректор отвернулся к окну, над чем-то раздумывая. А рыжеволосый стоял у порога с листом и смотрел на него, не совсем понимая, что происходит. Он пришел сюда по другой причине...
- Я надеюсь поговорить с вами о времени, - наконец-то выдавил из себя Ирие, немного склоняя голову. Черт, в самый неподходящий момент проснулись японские привычки.
- Да, я думаю, у нас еще будет время, - кивнул Рикардо, после чего Шоичи вышел из кабинета. Все складывалось слишком странно.
***
То, что происходило, с каждым днем все больше шокировало Шоичи. Бьякуран внезапно начал пропадать из дома, а возвращался за полночь, переодически пахнув женскими духами. А университет казался шумным, но родным муравейником. Все настолько напоминало ему будущее, что он не сразу понял, что уже привык. Привык приходить в большую аудиторию, привык говорить давно заученный текст, переодически вставляя что-то новое. Привык, возвращаясь домой, к тишине и библиотечным книгам, уже давно списанных в 2025 году. Привык, что Бьякуран перестал смотреть в глаза и приторно улыбаться.
И вроде бы все шло своим чередом. Слишком похоже на будущее, почти неотличимо. Только, раньше в одной постели с ним никто не спал.
Да, сначала засыпает Шоичи, а затем приходит Бьякуран, падает рядом, почти не раздеваясь и быстро засыпает. А под утро Ирие быстро собирается, перекусывает бутербродом и яичницей, и уходит на работу. Застыв у окна, наблюдая уже почти полностью покрытый зеленью двор, мужчина понял, что не видел толком Джессо уже с прошлого месяца, а прошло уже три недели. Где он пропадает, если учесть, что раньше не отлипал от него ни на шаг. Вроде бы и спокойно от этого, а спокойствие напускное. Глубоко вздохнув, Ирие решился проследить, куда ходит Бьякуран. Как бы то ни было - он еще ребенок, и может попасть в дурную компанию...

Да, терять свой выходной на слежку было абсурдом, но никак иначе Шоичи не мог успокоиться. Поэтому в серой ветровке и такой же кепке он выждал, пока из квартиры не спустится выспавшийся Бьякуран. Тот был одет легко, не задумываясь о том, что под вечер будет прохладно. Парень с неповторимой улыбкой спокойно прошел мимо серой фигуры (для конспирации очки тоже были убраны во внутренний карман, их заменили линзы). Смотря на то, как улыбается подросток Ирие почувствовал укол жалости к себе - почему же в последнее время он не улыбается ученому? Проходит мимо, не сказав ни слова. Точно... Если бы рыжеволосый не замаскировался, Джессо так же спокойно прошел мимо, брезгливо отведя взгляд от мужчины.
Выйдя на улицу, подросток не спеша шел, изредка заглядывая в витрины. Наверное, он ничуть не жалел о том, что они живут слишком близко к шумному центру. Особенно долго он задержался возле магазина с цифровыми девайсами. Отойдя к стенду с рекламой, Шоичи заметил, как Бьякуран указывает на большие белые наушники, но затем, видимо услышав цену, расстроено вышел из магазина. В руках подростка откуда-то появилась пачка с маршмеллоу, а на губах, немного погодя, улыбка.
Вообщем, движение Джессо показались ученому бессмысленными. Он побродил вдоль магазинчиков, зашел в торговый центр, поздоровался с несколькими студентами из университета, посидел в парке, любуясь голубым небом и молодой листвой. Казалось бы он просто гуляет. Но как можно так гулять, чтобы возвращаться поздно ночью? И из-за этого Шоичи оставался сидеть чуть поотдаль парня. Несколько человек кидали на него подозрительные взгляды, а матери прижимали свои детей к себе. На фоне разноцветных людей, одетых по-весеннему, ученый смотрелся крайне подозрительно. А Бьякуран не замечал слежки - любовался только тем, что впереди его. И ему словно в ответ на улыбку все вокруг становилось умиротворенным.
Вот только, чуть начало смеркаться, как рядом с Джессо появились другие подростки. Одетые по моде, с пирсингом и татуировками. Вроде бы обыкновенные подростки, такие же как сам блондин, вот только... Зачем той девке так сильно липнуть к Бьякурану... Или зачем тот парень протягивает сигарету ему?.. Это не то, чем должны заниматься подростки, тем более, он!
Соскочив со своего места, Шоичи не рассчитал траекторию и врезался в кого-то. Извинившись, он растерянно посмотрел на этого человека. От удивления брови поползли вверх. Ректор, только гораздо моложе, кривил губы. От удара кепка слетела с рыжих волос, а одна линза упала. Слеповато щурясь, Ирие полез в карман за очками, но крупная ладонь перехватила запястье мужчины.
Его резко дернул на себя ректор, чуть приподнимая подбородок.
- А ты симпатичный, я даже готов простить тебя, - зашипел мужчина, вглядываясь в зеленые глаза. - За одну небольшую услугу...
Шоичи распахнул глаза, не понимая, что происходит. И только потом дошло - в этой стороне парка часто собирались мужчины определенной ориентации. Вот только... неужели ректор такой? "Сколько лет работал под его началом, не замечал", - подумал Ирие. Надо было убираться, и как можно быстрее...
Вот только отпускать его никто не собирался. Хватка стала сильнее, а карие глаза ближе...
- А ну убрал от него руки, ублюдок! - резкий рывок и Шоичи оказался прижат к кому-то другому. Необычайно серьезный и раздраженный голос был непривычен, но бешеное биение сердца чуть успокаивалось в знакомых объятиях. И пусть это до неприличия неправильно, что он взрослый мужчина, а он всего лишь подросток, пусть они из разных времен...
- Что ты сказал, младенец?! - карие глаза начали наливаться злостью. Будущий ректор сжал кулаки, явно не собираясь отдавать свою добычу просто так.
- Лучше тебе убраться отсюда, - тот самый парень, который давал Бьякурану прикурить, чуть склонил голову, играя мышцами на руках. Тут же словно ниоткуда появились еще пара парней. Правильно, Джессо никогда не будет драться сам, для этого у него слишком приятная харизма. Он скорее расположит людей вокруг к преступлению, чем совершит его сам. Идеальный организатор.
Ректор прикусил губу, но развернулся и ушел. Ирие сглотнул, понимая, что угроза прошла, и уткнулся в ключицу подростка. Горячие руки погладили ворох рыжих волос, всколыхнув и без того непослушную массу.
- Знаешь, Шо-тян, я всеми силами пытался не разжигать это сильнее... - зашептал Бьякуран, поглаживая мужчину.
- Что? - поднял полные слез глаза Ирие. Так не должно быть. Он должен был верить, ведь как бы то ни было, у парня хорошие друзья, не оставляющие в беде. И пусть от него воняет духами той размалеванной малолетки, а теперь и горькими сигаретами того качка, явно из студенческой футбольной команды.
- То, как сильно ты мне нравишься... - почти неслышно сказал Джессо, внезапно крепко целуя ученого. Словно доказать всем, что это принадлежит ему...
И словно в насмешку в приемнике одной из девчонок играет это слащавое "Танцуя с ангелом":
Я всё ещё танцую с ангелом во сне,
Я не хочу терять частичку твоего сердца,
Пока ты даришь мне все миры, в которые я верю,
И я знаю, что мы никогда не расстанемся…

И Шоичи кажется, что он в небесах, рядом со своим ангелом.

- Словно я танцую с ангелом, танцую с ангелом ... Танцую, словно никогда не танцевал... - напевает Бьякуран, когда они подходят к дому. И Шоичи посмеивается, а когда подросток нажимает кнопки на домофоне, перестает.
- Прости меня, - шепчет Ирие. - Я беспокоился...
- Я знаю, - улыбается Джессо. - Только в следующий раз, когда будешь беспокоиться, не цепляй других парней, - рассмеялся Бьякуран, притягивая к себе мужчину и чмокая его в щеку. - А я тебе нравлюсь?
- Ты хороший парень, - мямлит ученый, отчаянно краснея. Нравится?.. Это так называется?..

18:30 

Когда ты и я - аристократы. Часть 2. Глава 2

Лоф здесь? Но как? Отец бы не допустил такого, я просил его об этом... Он был согласен со мной, и еще всего месяц назад повелительно кивал головой, что никогда не разрешит Варей появиться в моих землях... Но, тогда почему он здесь? Он же начальник тайной охраны, его отсутствие во дворце может повлиять на действия тех, кто хочет заполучить трон. Или посадить на него Руура.

Конечно, Руур не имеет с ними ничего общего, ему не плохо быть принцем - минимум ответственности, свобода действий. Да и отец не оставит свое место так просто. Его дорога к власти была тяжелее, чем у любого другого царя. И он же жаждал этой власти как никто другой...

Но все же... Почему сер Варей здесь? Сер... как глупо. Он всего лишь сын кузнеца и был воспитан как простолюдин. Кровь матери только дала ему необычайную силу, и только лишь. Имея ее не становишься аристократом, даже получив звание начальника тайной стражи, крутясь при дворе... Он тот же неслыханный простофиля. Он... Все тот же человек, который удержал меня тогда...

Еще и бороду отрастил... Точный деревенский хам.

Но, не сказать, что я совсем не рад его появлению. Я слишком давно его не видел, и сейчас понимаю: я скучал. Да, черт возьми, как можно скучать по человеку, который большее время нашего знакомства избивал меня вместе со своими дружками?! Который предал меня, нет... Как можно предать человека, которым никогда не дорожил и которому никогда не клялся в верности? Вытер об меня ноги, посмеялся вместе с кучкой изголодавшихся до зрелищ пацанов, которые аристократы по крови, но не духу?.. Слезы, и откуда они через столько времени?..

Но почему рядом с ним так тепло и спокойно? И снег убаюкивающе скрипит под санями, и так хорошо в этой мягкой шубе, пахнущей дорогими модными духами, запах который я почти забыл... Любить человека, который не считается с тобой, который плюет в твою душу, который... позволил тогда совершиться убийству. Мне кажется, это проклятие.



- Заснул, - с улыбкой сказал я, поглаживая красные щеки принца. Нет, вернее его называть герцогом, но он все тот же хрупкий принц, ревущий даже когда ударит коленку... Но только он умеет встать и гордо пройти дальше, немного хмурясь. Высокомерный ублюдок... Но, быть может оттого, что я провел столько времени с распустившими хвосты придворными, он кажется мне еще более прекрасным. Я ошибался тогда...

- А вы хороший знакомый герцога, - задорно произнес возничий, однако сильно не поднимая голоса. Хочет выведать что-то, пока Его светлость спит?

- Мы вместе учились в школе для магов, - уклончиво отвечаю. Ему-то зачем знать все? - Почему Его высочество ходил за ягодами сам? Неужели нет слуг?..

- Господин любит иногда прогуляться в одиночестве, - ответил извозчик, кивая себе самому. - Ну вот, мы и приехали...

Ох, действительно. Издали и не видно, что здесь город. Слишком ночь здесь темная, да и огни не горят. Неудивительно, что путники в этих местах теряются. Да и... кому захочется входить в замок из черного камня, наполовину зарытого в снеге и покрытого изморозью. От стен словно исходит еще больший холод... И окна такие большие, наверное внутри так же царит мороз...

Лошади стремительно перешли через сброшенный мост. Словно в средневековье какое-то попал... Но то, что творилось за воротами я увидеть никак не ожидал. Это словно царство ярких огней... Разноцветные фонарики стоят у каждого дома, делая все тот же холодный камень более приветливым и теплым. Люди еще не спали, не смотря на окутавшую город тьму: молодые гуляли, взрослые доделывали дела. И это все темные? Те самые чудовища, которые, как только их убьешь сгнивают, а на утро от них остается лишь пепел? Другие, очень похожие на людей...

- Не стоит судить стадо по одной паршивой овце, - сказал кто-то, отчего я вздрогнул. - Хорошо, что вы его нашли... Мы думали, что господин опять потерялся...

Лошади негромко стучали копытами по спрессованному снегу, и рядом с нами шел человек... темный.

- Ты тоже из таких овц, Рональд, - щурюсь, оглядывая его. Волосы собраны в хвост, без головного убора, впрочем, как и все в этом городе. Все то же мерзкое лицо, черные глаза... Только одежда более приличная, хотя зимой в кожаном пиджаке не походишь.

- Ты как всегда щедр на остроты, впрочем, все равно. Что ты здесь делаешь, Лоф Варей? Господин только-только нашел в себе силы успокоиться, - он поудобней зацепился руками за бок саней и в мгновение запрыгнул вовнутрь, оказываясь рядом со мной - с Заром на руках я находился на сидениях позади извозчика. - Ему было очень плохо... Он верил в тебя, а ты предал...

Хмыкаю. Разговаривать с этим темным ублюдком хотелось меньше всего, хотя... Чем он занимался здесь все это время? Были ли у него мужчины или женщины? Но узнавать это у самой преданной собаки это не профессионально. Как начальник тайной стражи, я должен действовать аккуратно.

А пока, мне действительно нравится этот город. Но... будь моя воля, я бы забрал Эльзара с собой в свой дом в Лоргоне, но боюсь он ни за что не захочет возвращаться в этот город.

01:11 

Часть 2. Глава 1

Вечер близился, и я уже плотно кутался в свой укороченный плащ на меху. Как все-таки холодно, середина осени, а мороз стоит жуткий - деревья давно попрощались с листвой, а реки покрылись льдом. В герцогском замке топят все печки, но тем не менее, приходится менять теплый плащ на другой, без меха, но все равно достаточно плотный. Это первая разгадка тайн темных - почему они всегда ходят в длинных плащах. Во-первых, здесь редко когда бывает тепло, а в-вторых, они привыкли. Мне, наполовину человеку, жившему в теплых полосах, привыкнуть к этому было ну очень сложно. В длинных полах я постоянно путался, падал, и пару раз вывихивал себе что-нибудь, посему, длинный плащ пришлось укорачивать, а на штаны нашивать плотный слой пуха. Но эта проблема была самой мелкой, которая могла существовать в северных землям. Холодно ведь бывает и там, в школе или дворце, и в Лоргоне на рождество падает оранжевый снег... А вот решать разногласия между темными мне не приходилось.

Становиться судьей для них мне казалось чем-то невозможным. К тому же, пока не было действующего герцога, дел поднакопилось, и ко мне приходили люди, у которых возникли разногласия еще до моего рождения! Люди... Варнаи, людей здесь мало - лишь те, кто сумел сбежать от перста короля. Темные тоже принимали не всех, неугодных королю, а только тех, которых затрагивало политическое положение. У меня в замке кухарка - знахарь, которая вместо того, чтобы вылечить Рууру царапину, наслала на него хворь, потому что у того аллергия на еловые иглы. Ее должны были повесить, но она успела скрыться. Вот и старайся не быть таким, и в то же время не осрамить славу своего отца, который изредка, но появляется в этом замке. Впрочем, гости у нас бывают редко, поэтому я рад каждому.

Ну какой черт меня дернул идти за клюквой именно под вечер? Темнеет слишком рано и вот так стремительно - только солнце стоит высоко и вдруг внезапно пропадает. А ночью в моем тонком плаще и без теплых штанов можно замерзнуть насмерть. Иногда... иногда летом находили трупы, которые так и не нашли дороги к очагу. Даже то, что я маг не спасет. Слишком... холодно. Это сбивает, а чтобы творить магию надо быть в полном равновесии с собой. Оно есть, когда руки дрожат или не сгибаются от мороза, но не когда в голове начинается паника. А она появляется, когда ты стоишь посреди ледяного поля, и вокруг не видно ни одного дерева, которое можно поджечь, а только снег, который только тает. А под ним же ничего, чуть-чуть травы и все... Нормальный костер не разведешь, только потратишь силы... Черт возьми, где тропинка, я же опирался на этот раздвоенный камень... Черт! И следов не видно...

Я потерялся! В который раз! Что же делать? Не паниковать и найти тропинку, но... Я исходил все кусты, в поисках ягод, везде следы... Ноги по колено в снегу. Не паниковать. Я все-таки в роще, здесь есть дрова, но жечь их... На севере итак мало зелени, а если я погублю еще несколько деревьев! Нет, спокойно, я найду дорогу. Главное, выйти к тому холму, откуда будет понятен путь к замку... Но куда идти? Солнце село... Как быстро...

Ноги сами рвутся вперед, к прореди среди деревьев. Там свет! Туда, быстрее! Перепрыгивая через сугробы, я мчался туда, только бы успеть! Только бы это были сани перевозчика! Его фонарь так ярко светит... Это же он! Хоть бы это был он...



- Милорд, так зачем вы в наши края? Натворили чего? - улыбается старик в усы, искоса поглядывая на меня. Ухмыляюсь, свободно сидя рядом с ним. Все-таки, я сын кузнеца, и привык к морозам, корда его светлость выкидывал на улицу в одной рубашке. Все-таки, здесь не так уж и плохо. Зачем только шубу натянул? Сейчас валяется на сидении, когда я в свитере и тонкой куртке на пуху сижу на козлы рядом с кучером - давно я не видел лошадей. Да по этому снегу только на санях да с собаками. Но нет, держат еще коней. - Вы не подумайте, что я надоесть вам пытаюсь, просто у нас незаконных не очень любят. А если что-то серьезное, и повесить много.

- И многих вешают? - заинтересованно спрашиваю. Надо же, Зар еще и отдает распоряжения о проведении казней? Вырос или очерствел?

- Только тех, кто там убивал, - качает головой кучер. - Вот только наш герцог мягок, поэтому и отправляет их обратно на суд королю. Поэтому казни только те, которые проводят главы родов в своих кругах. И то... герцог запретил.

- Значит, не все так плохо, - я улыбнулся, полной грудью вдыхая морозный воздух. Там, в королевстве сейчас бабье лето, жарко очень, а здесь... Словно в другой мир попал. В сумке лежит послание короля, в котором он распоряжается дать необходимые советы Эльзару до следующего лета. То есть полгода с моим мальчиком, ведь я так давно его не видел. Многое, что произошло, с тех пор, когда была убита принцесса. Я стал начальником тайной стражи, успел обручиться с Ташенькой и разойтись с ней же, впасть в немилость короля раз пять и столько же выйти из нее, и вот, заслужил того, чего хотел так давно: приехать сюда, к нему.

- Милорд, а вы не похожи на тех, кто сюда ездит, - весело рассмеялся извозчик. - Видимо, друг вы герцогу. Вот ему радости буде...

- ..ой! Подождите! - еле слышно, мне не показалось? Да еще и голос знакомый. Что ж, кучер молчит, значит пока... - Стой же!

- Останови повозку! - кричу мужику, на ходу спрыгивая с саней. Где? Это же...

- Я здесь! - вон там, у рощи кто-то стоит? Или это просто тень от фонаря, прикрепленного у извозчика над головой?

Нет, движется!

Ринувшись вперед, я призвал шубу. В любом случае он замерз! Ночь давно уже покрыла этот мир. Мех приятно согревал руки, а я все бежал вперед, туда где еле заметно колыхались тени. Можно не спешить... но что если у него не хватит сил кричать дальше? Что если он еще в деревьях?.. Вот он!

Мы сталкиваемся, и он, не выдерживая падает в сугроб...

- Зар! Мальчик мой, - не веря собственным глазам, я присел рядом с ним. Все тот же очаровательный мужчина с черными волосами, значительно отросшими, и глазами цвета этой самой ночи. Ведь в снегу, с красным носом и такой же яркой клюквой в руках. Хватаю его в охапку, крепко-крепко прижимая к себе. Я знаю, он морщится, от моей бороды, но... - Как же я по тебе соскучился, Эльзар...

Он молчит, но разглядывает меня с широко раскрытыми глазами. Но... какой же он холодный! Шуба ложится на его плечи, а его я подхватываю на руки.

Наши лица оказываются так близко друг к другу, и я, не выдерживая, целую его холодные губы.

- Л-лоф?

16:29 

Глава 3. "Никуда ты не поедешь"

Шоичи не сразу понял, что случилось. Вот звучит знакомая мелодия, а вот чьи-то губы нахально целуют его, а язычок пытается протиснуться вовнутрь. Мужчина в удивлении распахнул глаза, не веря в происходящее. Его целует парень! Да... Его не каждая девушка, которую он водил на свидания соизволила поцеловать, а тут парень! Он приоткрыл рот, пытаясь что-то сказать зарвавшемуся юноше, но тот совсем не хотел прекращать. Его ладонь легла на напряженное лицо рыжеволосого, а большой палец поглаживал скулу. Он мягко чмокал, изредка задевая язычок Шоичи своим, поглаживая слегка потрескавшиеся губы. Ученый уже не понимал, что происходит, но то, что он сгорает со стыда, было понятно всем: покраснели не только щеки, но и уши, которые почти сливались с волосами. Наконец, Бьякуран отодвинулся от него, довольно улыбаясь.
- Ты очень сладкий, Шо-тян, - промурчал Джессо, отламывая ложечкой кусочек от своего пирожного. - Я надеюсь, ты не будешь делать глупостей?
- Глупостей?! - взорвался Ирие. - Молодой человек, я не знаю кто вы, и я не хочу ничего знать о вас! А теперь, будьте добры, дайте мне спокойно поесть, - громко проговорил он, яростно отхлебывая кофе. Сделав чересчур большой глоток обжигающего напитка, ученый вздрогнул, роняя чашку на свои штаны. - Ах, черт!
- Шо-тян! - вскрикнул Бьякуран, принимаясь чистить салфеткой штаны.
Ученый только и успевал опускать руку юноши ниже к месту, испачканному кофе, при этом ужасно сильно краснея. Бьякуран то и дело пытался погладишь слегка выпирающий бугорок, при этом развратно облизывая губы. Шоичи уже не знал, куда сильнее можно краснеть, а в голову как назло лезли картинки отнюдь не входящие в рамки цензуры...
- Чего вы хотите? - обессиленно прошептал мужчина, глядя в глаза Джессо. Тот нежно улыбнулся,приподнимаясь с колен, провел носом по гладко выбритой щеке ученого...
- Чтобы вы не летели в Японию и не говорили себе-юному, что хотите стать музыкантом... - шепчет парень на ухо Шоичи.
- Кто вы и откуда знаете о том, что я хочу сделать? - отводит глаза ученый, снимая свои очки.
- Можно сказать, у меня есть кое-какие связи, да и... Вы создали что-то опасное, но не новое, - улыбнулся Бьякуран, и по этому выражению лица, Ирие не мог понять: лжет Джессо или нет. Возможно ли, что кто-то в этом времени смог сотворить нечто похожее на его машину времени? Вполне, ровно как и то, что этот парень просто понапридумывал все это. Нет, можно угадать, что он хочет стать музыкантом, но... Нет, профессор абсолютно не понимал, почему, но он верил странному подростку, который был слишком близок.
- Почему я не могу быть тем, кем хочу? - тяжело выдохнул рыжеволосый. "Это я не спрашиваю, почему этот парень поцеловал меня!"
- Потому что ты хотел стать ученым, не делай поспешных выводов... Вот смотри, - Джессо пододвинулся ближе и взял руку Шоичи в свою. - Ты молод и полон энтузиазма. Но со временем тебе захочется спокойствия, ты ведь не из активных людей, Шо-тян. Я изучил твой психотип. Для тебя гораздо приятней посидеть дома с чаем, бутербродом и любимым ноутбуком. Пять лет ты будешь радоваться каждому концерту, играть в удовольствие... Но потом? Что потом, Шо-тян? - фиолетовые глаза смотрели, казалось, в самую душу. Ирие отвел взгляд, не в силах противостоять ему. Каким бы юноша не был странным, но он говорил правду. Профессор никогда не стремился к активным видам отдыха, а музыка... Это только кажется, что сидишь себе, брынькаешь, но он и не шансон собирается играть. Да и дома лежит электро-гитара, купленная на деньги полученные от подработки за лето, а он изучает партии Queen. Юный-он. А к нему-настоящему прижимается странный беловолосый парень, знающий о нем слишком много. Откуда? Он путешествовал на машине времени, созданной в этом времени? Или же пришел из будущего?.. Нет, машина, судя по всему, осталась в доме, но что там понадобиться могло студенту, да и... Не помнит Шоичи никого подобного в своем университете, слишком внешность у парня отличительная, такого даже если единожды увидишь - не забудешь.
- Ты слишком пассивен, Шо-тян, это не для тебя. Там ты не сможешь чувствовать себя в своей тарелке, - продолжал Бьякуран, уже отстраняясь от ученого. Сиреневого оттенка глаза теперь смотрели пристально, отчего по спине мужчины прошлись мурашки. Сладкая улыбка на нежных губах теперь абсолютно точно была лживой и ненастоящей. - Ты - тот, кто есть сейчас. Другим ты не сможешь быть.
- Вы слишком подозрительны, чтобы я вам верил, Бьякуран Джессо, - покачал головой Ирие, сглотнув ком, вставший в горле после жестоких слов парня. Он - тот, кто есть сейчас? Неудачник, находящий себя только в железках, а в выходные, заместо девушки и друзей, проводящий в обществе ноутбука и наушников... Человек, никому ненужный, даже матери. А работа... Даже там! Закрытие проекта, к которому они шли так долго...
Он потянулся к карману вельветового пиджака, доставая кошелек. Пара купюр, которой вполне хватало на оплату всего заказа, упали на гладкую поверхность стола, а Шоичи поднялся,поднимая и поудобней перехватывая чемодан. Скулы немного алели от недавнего смущения, а кончик носа покраснел. Бьякуран с удовольствием съел еще кусочек пирожного, наблюдая за тем, как скрывается новый знакомец среди толпы.
Слезы лились градом, скатываясь по гладким щекам, Шоичи не мог успокоится. Какой смысл всего, если он так и останется никому не нужным, какой смысл, если его настоящее - лучшее, что могло случиться в его жизни?.. Зачем он вообще начал строить эту чертову машину! Занялся бы разработкой базы военных, выбор у него был... А теперь? Что теперь? Даже если он изменит прошлое, вдруг его молодая личность выберет тот же путь, что и он? Тогда он просто зависнет в этом времени... А тут... Ничего тут нет, только пара рубашек, брюки, белье и ноутбук, нагруженный музыкой под завязку... В этом времени даже знакомый человек только один - Бьякуран Джессо, этот странный подросток...
Нет, это все не так! Он в любом случае сможет воспроизвести свой проект, даже если он-школьник выберет ту же судьбу! Но не попытавшись изменить что-то, он будет жалеть! Он должен идти вперед, к самолету...
- Внимание, рейс Нью-Йорк-Денвер-Токио отменен из-за поломки авиалайнера... - голос женщины пронесся по аэропорту.
-...крушение! Недалеко от нас, столько жертв... - послышались отзвуки чужого разговора, а сердце Шоичи пропустило удар. Не было никакой катастрофы. Не было! Он проверял! Неужели... из-за него? Даже его появление в мире настолько изменило реальность?.. Нет... Не может быть!
- Шо-тян, ты никуда не полетишь, - прошептал ко-то на ухо. Бьякуран ласково обнял ученого и уткнулся носом в рыжие волосы. - Назовем это судьбой?
- Я... - задохнулся мужчина, давясь слезами. - Это все из-за меня! Они погибли...
- Они должны были погибнуть, - прошептал Джессо, придерживая Ирие за плечи. Сиреневые глаза смотрели с волнением и искренним сопереживанием, хотя где-то внутри сидела ярость. - Ты не виноват в этом. Эта авария должна была произойти. Неужели ты не видел в газетах в будущем?
- Ее не было! Рейс вылетел в Японию! - захлебывался Шоичи, хватая Бьякурана за грудки. Длинные пальцы до боли сжимали кожанку, а мужчина пытался сдержать льющиеся все сильней и сильней слезы.
- Была, - покачал головой парень, вытирая мокрые слезы. Сейчас он бы солгал что угодно, лишь бы этот профессор не плакал, не показывал своей слабости. Джессо злили слезы, злила покрасневшая кожа не от его ласк, раздражал щенячий взгляд, полный надежды. Но он не лгал. - На этом рейсе летел мой дед.
- Что... Я не понимаю... - пробормотал Ирие.
- Я из недалекого будущего, - улыбнулся Бьякуран, понимая, что слезы больше не льются. - Пока это все, что я могу сказать...
Шоичи икнул, всплипнув. Не было аварии! Он проверял! Что же это? Судьба не хочет дать ему то, чего он хочет? Или это изменения, вызванные изменением прошлого? Ведь в прошлом он не садился за столик выпить кофе, а кто-то хотел сесть, но мест не оказалось, поэтому свершилось что-то ужасное! Или еще раньше! События, цепляясь одно за другое привели к гибели невинных людей! А что тогда Бьякуран? Тогда он уже из измененной реальности?
- Зачем ты в прошлом? - сквозь икание спросил Ирие, уткнувшись в плечо парня, оказавшегося выше на пол головы.
Но Бьякуран не ответил, посильнее прижимая профессора к себе. Рука блондина скользнула к ладони ученого, крепко стискивая холодные пальцы. Истерика прекратилась, а мужчина уже более спокойно пытался унять икоту. Сейчас он выглядел слишком уж интимно: покусанные губы, расфокусированный взгляд, расстегнутая рубашка. Хотелось одновременно страстно поцеловать его, так, чтобы даже у немощного старика-инвалида встал, и застегнуть, спрятать ото всех чересчур тонкие ключицы. Джессо немного сдавленно выдохнул и отпустил руку уже успокоившегося ученого.
- Шо-тян, а мне жить негде, - заулыбался Бьякуран...

Дорога петляла, а риелтор уже скрипел зубами. Боулдер не был большим городом, поэтому объектов недвижимости сдаваемых под аренду было также не особо много. Девять из десяти предложенных вариантов не понравились либо Бьякурану (слишком скромно, слишком темно, мало белого...), либо Шоичи (слишком дорого, выглядит как больничная палата, нет кухни...), либо обоим (маленькая спальня, окна, выходящие на каменную стену, и почему-то обоим не понравилась двуспальная кровать). "Не нравится им кровать, да вы стройте из себя нормальных, не стройте, да я себе руку откушу, чем поверю, что взрослый мужик и пацан просто друзья!" - раздраженно подумал риелтор, паркуясь у высотки. Джессо, оглянувшись, довольно кивнул, двор был большим и зеленым, да и подъезд не казался трущебами. Шоичи же уже ни на что не обращал внимания. Он очень устал, хотелось спать, ведь проснулся он рано утром, а уже солнце движется к закату. Почти подойдя к двери в квартиру, он подумал, что согласится даже, если тут будут голые бетонные, а сверху не будет потолка.
- Две комнаты, санузел, кухня, достаточно уютно и светло, окна выходят во двор, вот только... - равнодушно протянул риелтор, оставляя минус на потом.
- Да, действительно... - согласился Бьякуран, заглядывая в спальню. - Шо-тян, она действительно белая!
- Цена, - протянул Ирие, бросая чемодан на пол. Ему нравилась гостиная, оформленная в песчаных оттенках. Стол как раз подходил под его ноутбук...
- Приемлемая, конечно немного выше, чем у предыдущей, - риелтор назвал цифры, и профессор кивнул. Действительно, и не плохо и не дорого...
- Подписываем? - бумаги в мгновение ока появились в руках мужчины в костюме...

Бьякуран поднимался по лестнице на третий этаж, мимо неработающего лифта, подумав про себя, что им весьма повезло и с этажом. В руках он нес пакеты с покупками, а за ним еле волочился сваливающийся от усталости Шоичи. Он то и дело снимал очки и потирал глаза, поэтому тяжести нес сам Джессо, надеясь, что профессор не упадет где-нибудь по дороге. Карманы профессора значительно опустели, зато не нужно было беспокоиться о постельном белье, столовых приборах и средствах гигиены. Ну и о еде заодно.
Открыв дверь своим ключом, парень пропустил сначала ученого, а после зашел сам. Ирие выглядел очень плохо, глаза покраснели, снова начался кашель.
- Шо-тян, как ты? - встревоженно спросил Бьякуран, оставляя покупки на диване.
- Кажется... кха-кха-кха... - не договорив, он зашелся в жутком кашле, согнувшись пополам. Бьякуран, мгновенно выхватив из пакета стакан, налил воды, помогая Ирие сесть. - Черт, я еще не до конца выздоровел... Лекарства в чемодане...
Бьякуран, улыбнувшись, принялся распаковывать вещи ученого. Он и думать не мог, что все так сложится. Теперь они мало того, что живут вместе, так и Шо-тян пустил его в личное пространство. Таблетки были под тонким ноутбуком, вытащив пару штук, Джессо протянул их рыжеволосому.
- Черт, - выдохнул тот. - Почему-то... Wisst ihr, dass eure Liebe tödlich ist?*
- Почему смертельна? - не понял Бьяуран, доставая белье, чтобы заправить кровать... Да, именно, потому что кровать в этой квартире была одна - двуспальная. - И помимо английского и японского вы знаете немецкий?
- Это слова из песни "Последняя спичка", - покачал головой Шоичи, заходя в спальню. Он действительно была очень белой: стены, потолок, тюли, матрас, ковер... Только пол из темно-вишневого цвета дерева. Но сейчас Ирие сильно штормило, чтобы возмущаться. Он даже не понял, что кровать одна, а их двое.
- Название не очень, ваш любимый Queen? - усмехнулся парень, заправляя кровать. Ему не нравилось, как мужчина ведет себя. Слишком его действия были самодовольными. Снисходительная улыбка, руки сложенные на груди, глаза не щурящиеся без очков. В груди зарождалось желание просто кинуть парня на кровать и жестко... Нет, Шо-тяну просто плохо, он ляжет спать, а завтра снова будет тот забитый профессор с бесконечным источником стойкости, льющейся из зеленых глаз.
- Нет, Oomph, - покачал головой мужчина, падая на только что заправленную кровать. - Можешь принести ноутбук, я включу...
- Я тебе не слуга, Шо-тян, - возмущенно произнес парень с фиолетовыми глазами, но его собеседник уже заснул... - Черт возьми!
Включив ноутбук, после того, как навел порядок, Джессо улыбнулся, увидев своего сожителя на фоне. С ним было еще трое мужчин, но только профессор улыбался так искренне. Бьякуран еще не видел такой улыбки. Только вежливое, обманчивое движение уголков рта вверх...
Так вы узнаете, каково
находиться в аду;
так вы узнаете, каково
взывать об избавлении...(с)
**

* Вы знаете, что ваша любовь смертельна?
** Oomph! - Das letzte Streichholz
От автора: Прошу прощения за задержку: к этому времени я надеялась завершить работу, но из-за проблем с техникой это не оказалось возможным. Впрочем, содержание главы тоже отличается от первоначальной задумки, но думаю эти несколько страниц не будут лишними. Постараюсь закончить к 11 мая)))

02:20 

Глава 2. Встреча в прошлом

Шоичи шокированно обернулся вокруг себя, мысленно проклиная свою небрежность. Лет пятнадцать назад был построен его дом, а он об этом совершенно забыл, спускаясь в подвал. Сейчас вокруг был вырыт котлован. И еще шел дождь, мелкий противный. "А что если бы еще не вырыли! Я же мог очутиться в земле! Вот потомкам была бы находочка..." - подумал Ирие, прижимая к себе чемодан. Второй находкой было отсутствие машины. Оглядываясь мужчина растерянно закусил губу.
"Я изменю прошлое, тем самым изменится будущее... значит я вернусь в настоящее сам по себе. Ведь если изменится прошлое, то вероятней всего в будущем я никогда не попаду в Боулдер, может даже в Америку! А значит окажусь там, где должен быть я-музыкант!" - сделал вывод ученый, прижимая к себе чемодан. Грязь неприятно забивалась в обувь, холодные капли ударяли в нахмуренное лицо, но мужчина упорно шел вперед. К своей мечте. Теперь он уж точно не спассует!
"Хорошо, что я выбрал ночное время, тут же могли проводиться работы... Вот уж удивлены были бы строители, заметив меня на дне котлована!" - фыркнул Шоичи, превозмогая себя. От волнения ноги дрожали, а желудок сжимался. То и дело в голове возникали проблемы целыми группами: "Как выбраться из строящегося района ночью?", "Поверят ли в мотеле, что я совершенно случайно упал в лужу?", "Хватит ли денег на все задуманное?"... Но все это казалось мелочью: наконец-то он осмелился все изменить! Не стал жить той, абсолютно никчемной жизнью, прогибаясь под ректором и этими правительственными крысами, а сам! В свое удовольствие! Будет нежно ласкать струны своей гитары, а не ковыряться отверткой в каких-то схемах, пытаясь добиться недостижимого. Скоро очень скоро, и ему плевать на то, что существует столько вероятностей, где он может умереть...
Уже возле широкого шоссе Ирие понял, что надо было получше подготовиться. Хотя бы узнать погоду на тот день, в который он отправляется. На автостраде как назло было тихо, да и кто бы согласился взять себе в попутчики мокрого и грязного человека с чемоданом. Сейчас Шоичи был больше похож на маньяка, чем на обыкновенного ученого. Покрутившись на дороге, он, прошипев про себя ругательства, направился к ближайшему мотелю. Хоть это он узнал...

Девушка на стойке недовольно осмотрела мужчину, с которого на чистый пол налилось грязной воды, но все же протянула ключи. Купюры она осмотрела внимательно, хотя, судя по довольной улыбочке, на год она не обратила никакого внимания. Ирие сглотнул, кивнул ей и отправился в свой номер. Только там он позволил себе расслабиться. "Не заметила, значит я могу спать спокойно... А что если она все-таки увидит? Не полезет же она ко мне?.. Купюра настоящая, тут сомнений у нее не должно быть, но дальше надо быть аккуратней!" - подумал мужчина скидывая испорченные ботинки в сторону, туда же отправляя мокрые вещи. Надев широкую футболку с фото группы, которая еще не образовалась, он лег в кровать. Слишком изматывающей была дорога до мотеля, да и... Ведь в его времени он уже как часа три должен был спать. Подхватив из чемодана плеер с наушниками, Шоичи улегся в узкую кровать и вскоре заснул.

Проснулся он по старой привычке в половину восьмого, хотя и сильно вымотался ночью. Глубоко вздохнув, Ирие пожелал, чтобы все, что он сделал вчера оказалось глупым сном. Что он за дурак! Изменить прошлое! У него отличное настоящее! Зачем ему что-то менять на сомнительную мечту? Он профессор в университете, у него свое удобное расписание, красивый дом, хорошие друзья. Ну и что, что девушки нет! Найдет, ему же не шестьдесят! Да и в почтенном возрасте дедушки умудряются жениться. Работа у него не любимая? Но интересная! Очень! Только благодаря ей он перевернет законы физики!
Но открыв глаза, Шоичи понял: уже перевернул. Потолок комнаты мотеля отблескивал яркими стеклянными побрякушками, стены неприятно-розового цвета просто горели от лучей весеннего солнца. "Черт, зачем я это сделал! - сжал губы ученый, спрыгивая с кровати. - А вдруг я нарушу законы хода времени, и оно остановится? Или... Или я полностью изменю реальность? А вдруг мое путешествие запрет меня в этом времени! Что, если сообщив себе, я останусь здесь?! Машина осталась в будущем!"
- Нет, какой я дурак! - вспылил Шоичи, расхаживая из одного угла в другой. Желудок снова неприятно сжался, отчего боль прошлась по всему телу. - Я идиот!
В голове стало пусто. Да и какой был смысл ерепениться, если он уже сделал это! Он в прошлом, осталось только переплыть океан!.. Хотя, в его руках были поддельные документы, он мог отправиться и в аэропорт, все-таки перелет будет гораздо быстрее...
Да, глупо сейчас вдруг бояться. Все равно машины нет, чтобы вернуться. И если он хочет вернуться, ему нужно найти себя самого. И если он хочет, чтобы его жизнь изменилась... Выдохнув, Ирие принялся за чистку одежды.

За столиком в придорожном кафе Шоичи вяло тыкал вилкой в мясо. Успокоившись, он понял, что заболел. Вчера он был чересчур легко одет, да и промок знатно, иммунитет не выдержал издевательства над собой и сдался. Теперь нос можно было затыкать прищепкой, чтобы не залить стол, а от кашля, казалось, выпадут легкие. "Отлично, я первый день в прошлом, а уже могу умереть от обычной простуды... Хорошо, хоть, страховка есть по параметрам этих лет, иначе было бы совсем плохо: действительно было бы глупо..." - подумал парень, шмыгая носом. Всю дорогу до кафе его сопровождал липкий взгляд, однако его хозяина найти не удалось, и сейчас он вернулся.
Чувствуя себя, мягко говоря, не очень, Шоичи плюнул на все и отправил в рот почти целый кусок, медленно пережевывая его."Может быть полиция? Следит за мной, не делаю ли я чего-то странного? Если они, то не стоит слишком вертеть головой, подумают, что я чего-то опасаюсь... А лишнее внимание мне ни к чему..." - поразмыслил Ирие, запивая мясо почти холодным чаем. Прошлое мало чем отличалось от настоящего, а эта кафешка от той, где он питался после работы. И еда ничем не отличалась: за шестнадцать лет повара так и не научились жарить мясо, как обычно: с краев хрустящая корочка, больше похожая на угольки, а внутри сыро. Впрочем, сам ученый готовить не умел, поэтому слишком поносить того, кто приготовил завтрак не стал. Один раз он даже чуть не спалил свой дом, когда готовил что-то для своей сестры...
- Парень, еще чего-нибудь? - приподняла бровь полноватая официантка, слегка прищуриваясь.
- Нет, спасибо, - покачал головой мужчина, возвращаясь к еде. Женщина недовольно фыркнула, бормотнув что-то про мелочных людей, и скрылась внутри кафе.
А еще Шоичи понимал, как ему не нравится музыка этого времени, рвущаяся из колонок. Какое-то радио раз за разом проигрывало абсолютно одинаковые песни, различающиеся разве что построением слов. Отвратительные мотивы внезапно прервала знакомая мелодия. Рыжеволосый встряхнулся, оглядываясь по сторонам. Официантка, вернувшаяся в зал, тоже осмотрелась, но не найдя никого снова принялась жевать свою резинку.
Не так уж много я прошу, если хотите знать правду.
Мне нужно будущее, прислушайтесь к крику юности:
"Я хочу всё, я хочу всё, я хочу всё – и хочу сейчас!"*

Улыбнувшись последним аккордам, Шоичи вышел из забегаловки. День в противопоставление ночи выдался солнечным и ясным. "Не все так плохо..."

Закупившись антибиотиками, Ирие вернулся в свой номер, промурлыкивая про себя мелодию. Если завтра полегчает, он отправится в аэропорт. Все-таки он так давно не был в Японии, а это его шанс вернуться домой. Именно домой, не в то место, которое изменилось и стало почти неузнаваемо, а именно тот самый город, который он покинул когда-то! И сакура как раз должна зацвести...
Все-таки, машина времени не такая уж и плохая вещь...

Включив телевизор, он с удивлением смотрел на ведущую, которая скончалась год назад. Здесь она мило щебетала о произошедших событиях в Боулдере, и Шоичи не сразу понял: это прошлое. Конечно, она жива и еще пятнадцать лет будет рассказывать об авариях и прочих неприятностях приятным голоском... Внезапно в голову пришла безумная идея: а ведь предыдущий ректор сейчас жив! И с ним можно поговорить о времени! Тогда он не успел перевестись в Колорадский университет, профессор сильно заболел и отошел от дел. Но, это может изменить прошлое...
Сжав губы, Ирие сдержал порыв вскочить с кровати и направиться в центр города. Нет, надо все хорошо обдумать, прежде чем кидаться в омут с головой. Предыдущая его идея кончилась простудой в прошлом...

К утру простуда действительно прошла, и Шоичи, собрав чемодан, отправился в аэропорт. Добавить в паспортную базу данных сведения о неком Ирие Шоичи не было проблемой - ученый был не только физиком, но и неплохим компьютерщиком. А взломать сервер со старыми ключами - только пальцем щелкнуть. Теперь только доехать до Денвера, взять билет и в Японию...
Добравшись до места назначения, Ирие удовлетворенно улыбнулся. Да дорога предстоит не близкая, но она того стоит. Регистрация через пару часов: удалось взять последний билет, за багаж можно не волноваться: чемодан не габаритный, ручная кладь.
Подумав выпить кофе, мужчина отправился в закусочную.Там, решив заказать то, что хотел и еще пару пирожных, он огляделся по сторонам в поисках официантки. Помахав ей пару раз, пару раз тихо позвав ее, он расстроено принялся сверлить ее глазами.
Внезапно лиипкий взгляд, отсутствующий до этого момента, вернулся. Парень, сделав вид, что осматривается, просканировал все вокруг, но обладателя не обнаружил. Уже решив, что у него паранойя, Шоичи вздрогнул.
- Можно? - спросил молодой парень, лет восемнадцати. Красивые, но необычные лиловые глаза прикрылись в нежной и искренней улыбке, а необычное тату на левой щеке приподнялось. Подросток подсел, не дожидаясь ответа. Одет он был как и любой парнишка-максималист, привыкший брать от жизни все. Специально порванные штаны, такая же футболка, сверху кожаная короткая куртка. Белые торчащие во все стороны волосы даже как-то смиряли этот образ, хотя Шоичи смутился такого соседства. Впрочем, это немного ударило и по остаткам самолюбия: официантка, абсолютно точно игнорирующая все знаки внимания со стороны ученого, тут же подбежала к их столику с милейшей улыбочкой, полностью попадая под ауру обаяния юноши.
- Кофе, и вот эти два пирожных, - быстро сказал Ирие, решив ковать железо пока горячо.
- И мне тоже самое, - довольно закивал парень. - А у нас сходятся вкусы, профессор...
- Извините? - вздрогнул мужчина. Никто в этом времени не мог знать о том, что он профессор!
- Одежда, ведь так одеваются все преподаватели нашего университета, - засмеялся юноша. - Меня зовут Бьякуран Джессо, а вас?
- Ирие Шоичи, - растерянно ответил рыжеволосый, понимая, что действительно глупо было подумать, что парнишка знает о нем. - Вы учитесь в Денвере?
- Нет, в Боулдере, на юриста, - заулыбался парень. - А вы преподаете здесь?..
- Я проездом... - качает головой Ирие, понимая, что врать ему не хочется. Почему-то именно этому странному, но красивому парню не хочется.
- А куда? - заинтересованно промурлыкал парень. В этот момент официантка принесла заказ, а парень притянул ее к себе и прошептал что-то на ухо. "Да, вот это харизма, - подумал Шоичи. - А некоторые в тридцать имея профессора, даже девушки на ночь найти не могут..."
- Домой, в Японию, - улыбнулся мужчина, когда раскрасневшаяся девчонка ушла. - А вы?
- Бабушку провожал, - протянул Бьякуран, цепляя ложечкой кусочек пирожного. Ирие недоверчиво посмотрел на него, отхлебывая горячий напиток.
- Почему-то мне не верится, - хмыкнул мужчина.
- Вам правильно делается, - усмехнулся Джессо, приблизив свое лицо к ученому. - А что если я скажу, что здесь только ради вас, Ирие Шоичи? Хотя, мне действительно больше нравится Шо-тян...
- Прошу вас не надо фамильярничать, - скривил нос рыжеволосый, пытаясь отодвинуться от пугающего подростка. - И что за глупость "только ради вас"?
- О, Шо-чан. Я здесь, чтобы остановить вас от необдуманных поступков, - мягко сказал Бьякуран. - Вы ведь хотите стать музыкантом?..
- Откуда...
- Вас зовут Ирие Шоичи, 1997 года рождения, вы отличник и хотите поступить в американский университет, чтобы изучать физику и химию. Отлично разбираетесь в компьютерах. У вас есть любимая гитара, на которой вы играете, только когда родителей нет дома. У вас заносчивая сестра. Вы любите старый рок, впрочем и от "потяжелее" не отказываетесь... А в будущем вы создали кое-какое устройство, которое называется "машина времени"
- Откуда?.. Чего вы хотите?.. - испуганно пробормотал ученый, уже придумывая как скрыться от этого странного юноши, который знает о нем так много. Который знает о его проекте!
- Я хочу всего, я хочу всего, я хочу всего и хочу сейчас, - пропел парень, переваливаясь через стол.

Официантка, включившая, найденную и скачанную в интернете песню, выскочила в зал, чтобы увидеть реакцию того красавчика. Каково же было ее удивление, когда парень с белоснежными волосами целовал какого-то непримечательного мужчину в очках с толстыми линзами и темно-синей оправой...
Я не прошу много, но если хотите знать правду -
Я здесь во имя будущего, ради мечты молодых.
Я хочу все (дайте мне все), я хочу все, я хочу все и я хочу это сейчас!*


*Queen - I want it all

00:22 

В засаде 5

Дино обеспокоенно оглянулся по сторонам. Лестничная площадка была скрыта в полутьме, из какой-то из квартир играла громкая музыка, связка ключей в кармане холодила пальцы. Наверное, сегодня был определённо удачливый день для него – он подъехал до места назначения, почти не поцарапав машину, ни разу не запнулся, а Бьякуран уехал по своим делам.

Днем в участке Каваллоне узнал о находках на Парк-Стрит. Кое-какие вещдоки даже видел своими глазами. «Какой же дрянью надо быть, чтобы позволить себе такое сотворить! Даже если Генкиши убивал женщин, вырезал плоды… То как после этого можно было…» - Дино сглотнул. Все о чем он думал сейчас, это рассуждения, по большей части бессмысленные. Все, только чтобы отвлечься предстоящего правонарушения.

Ближе к вечеру, когда подходило время слежки, ему позвонил Тсуна. Необходимо было достать записную книжку Бьякурана, на одной из страничек которой должен быть тот самый почерк. Единственный способ – это проникновение в квартиру Джессо, потому как он при обыске мог куда-то деть этот блокнот.

Больше всего Дино беспокоило, не случиться ли что-нибудь с Хибари. Хотя Каваллоне и предупредил своего напарника о болезни, Кея мог объявиться здесь. «Кея… Надеюсь, с ним все будет хорошо… А вдруг Бьякуран заметит, что он следит за ним и убьет!» - озабоченно подумал блондин, подходя к нужной двери. К счастью, ни один сосед не выглядывал из своей квартиры в этот неподходящий момент. Хотя, если учесть, что дверей на лестничной клетке всего три, одна – Джессо, а вторая – Тсуны…

Ключи тревожно звенькнули, ударяя шумом по напряженным перепонкам Дино. Хотелось убежать, но что-то вело его вперед к двери с номером «54», почти скрытой пеленой тьмы… Перед глазами стояли проклятые склянки…

- Забью до смерти, - тихий, но отчетливый голос пробрал от макушки до пяток. Что-то холодное коснулось шеи Каваллоне.

- Хибари? – облегченно улыбнулся парень, но услышав щелканье в соседней квартире, вздрогнул. Резко вставив ключ в замочную скважину, он резко схватил напарника и силой затянул его вовнутрь чужой квартиры. Прижав брюнета к захлопнутой двери, Дино шумно выдохнул в шею Кеи. - Еще бы чуть-чуть и вызвали копов…

- Мы сами копы, - фыркнул брюнет, ни сколько не пытаясь вывернуться из крепких объятий полицейского.

- За незаконное проникновение в жилище без ордера по головке не погладят, - слабо улыбнулся Каваллоне, чуть отходя от Хибари. Страх постепенно уходил, но, тем не менее, отпускать Кею не хотелось. «Наверное, это все какое-то невообразимое очарование французов, хотя… Скорее это полностью его заслуга», - подумал Дино, включая свет.

- Травоядное, не пали нас! – тонфа с силой опустились на выключатель. Тот засверкал, свет погас. Электронные часы с писком погасли. Квартира полностью погрузилась в сумрак. Фонари за окном не могли осветить и десятой части всего. Дино с опаской посмотрел на искрящийся провод.

- Нет, я думаю Бьякуран не заметит сломанного выключателя и, заодно, перегоревшей проводки! – немного опасливо усмехнулся блондин, продвигаясь вовнутрь. Хибари раздраженно кинув взгляд на дело своих рук тяжело выдохнул.

- Почему ты не сказал мне о том, что собираешься проникнуть сюда? – между делом спросил брюнет, светя маленьким фонариком на тумбочку возле дивана. Маленькая фотография, несколько клочков бумаги с купонами, визитки, пепельница, но почему-то пустая.

- Боялся, - улыбнулся Дино, спотыкаясь об угол дивана, неудачно падая на Кею.

На миг мягкие кончики бледно-русых волос коснулись гладкой поверхности такого же бледного лица. Серые глаза пристально смотрели в карие, поражая своей холодностью и отрешённостью. Рука медленно, словно боясь, дотронулась до щеки Дино.

- Ты красив, конь… - шепнул Хибари, притягивая парня в поцелуе. Горячие губы бесшумно скользнули по подбородку, выше к пухлым губам, аккуратно, не делая резких движений, сомкнулись на нижней, обхватывая ее и опаляя невозможно горячим дыханием. Дино лежал, упершись в локтях, напрягая мышцы рук, чтобы не дернуться, не спугнуть эту слабую инициативу. Он разжал челюсти, свободно обхватывая язычок Кеи своим, словно предлагая вступить в танец. И волнующие движения, обжигающие своей непостоянностью, липкие, с запахом кофе и апельсина.

Дино прижал парня к себе, цепляясь пальцами за волосы, оставляя царапины на руках. Кея в изнеможении плавился, желая большего, чем простая ласка…

- Н-нет… - как-то неубедительно прошептал брюнет, прижимаясь к сильному телу Каваллоне, в то же время целуя его ключицы, кусая крепкую шею…

- Почему? – тихо сказал блондин, вглядываясь в затуманенные глаза Хибари. Стон сорвался с губ прежде, чем тот успел что-то ответить. Счастливая улыбка на лице Дино… Брюнет не хотел останавливаться, только слиться воедино с этим натренированным в погонях телом, с неуклюжим и несерьезным Каваллоне, в которого он…

- Люблю… - в губы простонал Хибари, зажмурившись так сильно, что перед глазами поплыли круги. Был теперь ли смысл в том, что он стал полицейским, хотел переплюнуть брата, стать сильнее?.. Сейчас, когда дороже всех целей стало одно единственное желание – тихое «да» Дино и его счастливая улыбка. Но молчание затягивалось…

Дино спешно поднялся и отвернулся от Кеи. Его колотила мелкая дрожь, руки поддрагивали от напряжения, зубы кажется были сжаты до скрежета. Сердце Кеи пропустило удар. О чем он вообще думал, когда говорил это? Лучше молчать, лучше держаться ото всех подальше, не подпускать никого к себе – травоядные не должны крутиться рядом с ним. В том числе этот конь…

- Скоро вернется Бьякуран, - холодно сказал Хибари, хватая валяющийся рядом фонарик и продолжая поиск. Не имеет смысла то, что только что случилось, он полицейский – это главное, не стоило об этом забывать.

Каваллоне остался стоять на месте, невидящим взглядом сверля дырку в темноте. Он не мог сдвинуться с места, просто стоял и молчал. Из горла вырвался легкий смешок, удивив нашедшего записную книжку Кею. Серые глаза с болью посмотрели на затылок Дино, который уже громко смеялся, с какими-то истеричными нотками. Надо было что-то сказать, но Хибари стоял в растерянности, скрывая ее за холодным и отстраненным видом.

- Кея, прости… - только и сказал Дино и, не смотря на сжавшегося брюнета, выскочил из квартиры.

Брюнет моргнул, сдерживая рвущиеся наружу всхлипы. Он не понимал, почему Каваллоне так поступил. Посмеялся? Или же это не то, чем казалось? Нет, блондин всего лишь посмеялся над ним. Вот, оказывается, жестокий и бездушный Хибари – гей, да еще и влюбляющийся с первого взгляда…

Дверь была закрыта, и парень не спеша спускался по лестнице, едва не сбив шатающегося Бьякурана. Невидящим взглядом осмотрев двор дома, Кея прикусил губу. Завтра весь участок будет смеяться над ним…



- Дино, ты определился с выбором профессии? – высокий мужчина потрепал невысокого еще блондина с детскими чертами лица. Парнишка с сияющими глазами заулыбался, неуклюже задирая голову для поцелуя.

- Как и ты – полицейским, - счастливо прошептал Каваллоне, прижимаясь к щетинистой щеке. – Ро-ма-ри-ооо…

- Люблю тебя, малыш, - говорит Ромарио, поглаживая пшеничные волосы Дино. – Как бы я хотел стать свидетелем этого.

- Ты станешь! Обязательно! – мальчишка потряс головой, в шестнадцать лет сложно понять, что жизнь полицейского – это не стрельбы, погони, раскрашенные на компьютерных графических программах, что рубашка пачкается не томатным соком, что каждый день – словно последний…

Мужчина с жаром целует своего молодого любовника.

- Люблю, - тихо улыбается Ромарио, едва касаясь щетиной нежных щек Дино.

На следующий день Каваллоне узнал о том, что его мужчине придется уехать ненадолго. О нем не было вестей около полугода. Только тогда парню рассказали о том, что Ромарио умер на одной из операций.




- Люблю, - шепчет Хибари. Дино трясущимися руками держал бутылку виски, оставшуюся с последней вечеринке. Он слишком боялся, что этот страшный парень с ранимой душой вдруг однажды исчезнет, точно так же, как исчез Ромарио.

00:21 

Одно предательство 25, 26

Как-то это все странно. Убийства, после чего смерть исполнителя, его матери, эти чертовы склянки… Казалось бы все – преступление исчерпало себя за неимением дальнейших зацепок. Генкиши умер, убивал из-за психических отклонений. Вот только… Не было в его характеристике ничего подобного. Способный, умный, трудолюбивый парень. Хорошо учился, диплом, практика в провинции. И, что немаловажно, любил свою мать. Помогал ей всеми силами, зарабатывал ради нее. Инвалид, попавшая в аварию, которая не могла передвигаться самостоятельно дальше первого этажа.

Да и умер слишком странно… Только лишь от волнения? Мог ли иметь место яд? Заключение эксперта по телу не дает никаких указаний на это – умер вследствие кровоизлияния в легкое. Задохнулся, проще говоря. Но… Люди живут и с одним легким, почему же это стало причиной смерти? И потом, с какой стати, тело отказались перевести в другой морг для повторного вскрытия?

Реборн устало закатил глаза. Слишком сложно… А завершить дело из-за смерти исполнителя невозможно. Почему Генкиши согласился на это? Его матери же выплачивали социальную помощь, пенсию, она вполне могла продать дом (зачем ей такой большой) и нанять сиделку. Но нет. Почему-то это упорное желание каждый день волочиться к ней, готовить, убирать…

Мужчина потрусил пакетик с клочками фото. Генкиши никогда не говорил о том, что у него есть сестра. Возможно, что она умерла – как еще объяснить такую обстановку в комнате. Все вещи словно стояли на месте все эти двадцать лет. Может ли это быть объяснением этой непонятной заботы. «Я бы никогда не смог ТАК заботиться о ком-либо, легче пристрелить», - скрипнул зубами Реборн, закрывая папку с делом.

На листочке с датой зачатия нет отпечатков пальцев, однако почерк не принадлежит ни Генкиши, ни его матери. То же самое касается и образца крови – неизвестно чья она. Даже не младенцев, так как ее состав отличается от состава плода. Эксперты упорно потрудились, чтобы разобрать банки по их содержанию – да, это были все вырезанные из чрева дети. Но… у каждого из них отсутствовали различные органы. Куда они делись? Имел место каннибализм, или все же теория об имплантации органов? Но они же еще не развитые…

Полицейский покачал головой, нет, он не мог закрыть крышку дела. За него отдала жизнь она – Луче. «Зачем ты это сделала? – тоскливо подумал мужчина, рассматривая фото на полке. Слева направо в полицейской форме стояли они – детективы участка Дино, Хибари, Гокудера, Тсуна, Реборн, Ламбо, Ямамото, Занзас и его компания, девушки-секретари, шеф и, конечно же, лучик света в этой серой фотографии – Луче. С очаровательной улыбкой, искрящимися глазами… И она лежащая в луже крови, прижимающая руки к окровавленной ране, тихо молящаяся Богу, чтобы Юни была жива…

Гамма сказал, что ничего не знает о Генкиши, только то, что Луче встречалась с ним какое-то время. Девушка говорила, что они расстались по ее желанию. Ей казалось, что он не любит ее, просто… цепляется, очень уважает, но не любит. Поцелуи как с братом, о чем-то большем не могло быть и речи. И это фото… По документам ничего не ясно. Детей в семье убийцы был только он, однако кем еще могла приходиться ему эта девушка на черно-белой фотографии, кроме как сестрой?..

- И почему, черт возьми, она так похожа на Луче?! – выкрикнул в бессилии Реборн. Он не привык сдаваться. Только не сейчас, когда столько девушек убито… Когда умерла она.

- Может, пойдем уже домой? - тихо спросил Ламбо, немного дрожа. Он боялся такого напарника. Сейчас глаза мужчины были чернее ночи, брови сведены на переносице, а лоб исчезают глубокие морщинки задумчивости. Пальцы рук неравномерно отстукивали неприятный ритм, заставляющий так же напрягаться. Но… Бовино понимал, что ничего сделать не мог. Он – новичок, в полиции не проработавший и года, привыкший к тому, чтобы за него все решали. Он и близко не стоял с Реборном.

- Подойди, - не отрываясь от дум, говорит мужчина. Нет и мысли в голове, как можно не повиноваться этому голову. Только быстро подняться, обойти стол и встать рядом, боясь лишний раз шелохнуться. Сейчас предугадать действия напарника невозможно. Толи он ударит, толи обнимет… - Ты помнишь, о чем говорили Луче и Генкиши?

- Да, - кивает Бовино, комкая подолы коровьей рубашки. – Она спрашивала его, зачем… Он говорил, что для опытов, что-то про врачей…

- Тупая корова! – рыкнул Реборн, его рука сжалась в кулак, мгновенно ударяя под дых. Парень согнулся пополам, чувствуя нехватку кислорода, старые синяки завопили от боли. Не устояв на ногах, он рухнул на колени. Дышать было тяжело, из глаз брызнули слезы. Открыв рот, он старался сделать вдох, на пол закапала алая жидкость. – Черт…

В глазах детектива заплескался испуг… или показалось. Мгновенно взяв себя в руки, мужчина опустился на корточки рядом с напарником. Рука мягко стерла кровь с подбородка. «Кажется, я переборщил… Он же говорил что-то об этом тогда, в ту ночь. Я сам виноват, что его не слушал…» - думал Реборн, прижимая рыдающего Ламбо к себе.

- Б-больно… - сквозь слезы простонал Бовино. Кровь хлынула изо рта с новой силой.

Не думая больше ни секунды, детектив подхватил его на руки. Парню нужна была медицинская помощь. «Черт, это единственный способ…» - пронеслось в мыслях Реборна.

***
Длинноволосый блондин поправил волнистую прядку, рассматривая что-то в небольшой папке. Его вид выдавал сосредоточенность и легкое неудовлетворение, хотя периодически на красивом лице появлялась милая улыбка. Белый халат развевался от ветра из открытого окна, которое открывало вид на город. Если присмотреться, можно было и заметить полицейский участок, который теснился рядом со зданием Банка. Уолд-стрит пряталась под тенями высоток, которые изнывали от жары. Весна определенно перерастала в лето, обжигая неконтролируемым выплеском ультрафиолета и солнечной радиации, от которой в больницу того самого блондина только за несколько часов попало трое стариков, не выдерживающих такого обилия тепла.

Впрочем, на руках Госта была отнюдь не история болезни какого-нибудь Джека Стоуна или Мелиссы Фрай, а листы с именем Ламбо Бовино. От обилия разных травм Мильфиоре не знал, за что браться – необходима была операция из-за закрытого кровотечения, но из-за сломанных ребер ее проведение осложнено. Впрочем, один обеспокоенный вид наглого копа, который ошивался в их больнице несколько дней назад, наводил на приятные мысли.

Реборн мужчине не понравился. Не то чтобы в практике врача было что-то противоречащее закону, а значит имеющее возможность привлечения внимания полиции, но все равно – коп раздражал своей навязчивостью и лишним вниманием. А теперь приносит этого мальчишку, едва-едва в сознании с вытекающей изо рта кровью…

Тяжело выдохнув, Гост направился в ординаторскую. Надо было еще кое-что сделать перед операцией.



Реборн действительно сильно нервничал. Он думал, что Ламбо немного покровоточит, а потом перестанет, но парень выглядел действительно плохо и тяжело стонал всю дорогу до больницы. Не смотря на спокойный внешний вид детектива, в душе он кусал губы, проклиная себя за излишнюю жестокость и за очередной безумный план. Несомненно, Гост Мильфиорре был странной фигурой, к тому же внезапная смерть Генкиши и это странное заключение патологоанатома не могли не привлечь внимания детектива. К тому же, Тсунаеши обмолвился, что иногда Бьякурану звонит мужчина, которого тот называет «братом». А сходство между Гостом и Джессо было необычайным, только длинные желтые волосы блондина сбивали с толку.

Надо было как можно больше выяснить об этом Мильфиоре. А это возможно только при хорошей слежке, а она – только при помощи Ламбо, который должен будет находиться на лечении у Госта. Вспомнив о Кее и Дино, Реборн заскрипел зубами. Эти двое умудрялись постоянно попадаться на глаза Бьякурана, который просто не мог не обратить внимание на странных полицейский, постоянно крутящихся рядом. А утром Хибари заявил о своем уходе из участка.

- Кха-кха, мистер Реборн? – кто-то окликнул мужчину в шляпе. Тот, наплевав на приличия, стоял в белом коридоре клиники рядом со своим полицейским участком прямо в своей незаменимой шляпе с оранжевой полоской. Полицейский взглянул на медсестру, которая с милой улыбкой стояла напротив него.

- Да? – хрипло ответил он. От горького кофе и лишней пачки сигарет, почти забытой привычке, голос сел и звуки неприятно корябили горло. Говорить хотелось меньше всего, но судя по всему, женщина пришла к нему с новостью и явно лишней порцией грубого пошловатого обольщения. Некстати вспомнились потребности в женском тепле и стройном теле…

- Мистер Мильфиоре попросил вас подойти к операционной, где вашего … эм, друга? – последнее прозвучало как-то чересчур сомнительно, словно женщина хотела сказать абсолютно другое. На лице Реборна появилась грубоватая усмешка. Значит, осмотр был проведен ОЧЕНЬ тщательно.

- Любовника, - сверкнули глаза из тени, отбрасываемой полой шляпы. Женщина отчаянно покраснела и захлопала своими глазами. Если она и хотела игриво намекнуть на странность появления Ламбо в больницы, чтобы завести непринужденный разговор, то такого грубого заявления от мужчины, абсолютно непохожего на гея, медсестра не ожидала. В оцепенении она забыла о том, что должна была сказать. В полном молчании женщина довела полицейского до операционной и быстро убежала в сторону, подумав, что все красивые мужики - геи.

Реборна позабавила эта ситуация, и он довольно осмотрелся. Обычный стерильный коридор больницы. От обилия белого цвета щипало глаза. Мужчина прикрыл глаза, оперевшись о стену. "Если все пойдет по плану, то к лету дело будет закрыто, - думал детектив, - в отпуск поеду в Маями, возьму с собой Ламбо и буду наслаждаться знойным солнцем и девочками в бикини... Хотя, если будет Бовино, то девочки в бикини отойдут на задний план... Хотя его могут и убить".

- Мистер Реборн, добрый день, - сухой голос вывел мужчину из задумчивости. Открыв глаза он посмотрел на Госта, который отвлек его от дум. Мильфиоре был в белом халате, замазанном кровью. Видимо, операция пошла не по плану. Внезапно Реборн дернулся вперед.

- Он жив, сука? - пристальный взгляд черных глаз заставил замереть усталого врача.

- Да, но процесс реабилитации будет длиннее, чем мы рассчитывали.

- Почему вы не сообщили мне об операции? - рыкнул полицейский.

- Мистер Бовино дал согласие на операцию, при чем тут вы? Вы ведь даже не родственник, - хмыкнул Гост, проходя мимо Реборна. - Я думаю, посетить его можно будет, как только он очнется. Я надеюсь, вы не будете пытать и без того измученного мальчика, как того обвиняемого?

- Это мое дело, - зашипел детектив, беря себя в руки. Его поведение было непозволительным, но вежливый тон и контекст слов Мильфиоре ему не нравились.

- Дело ваше, но на теле мальчика повсюду гематомы и другие следы насилия. Я думаю, вам все же стоит прислушаться к моим словам. Вы же не хотите быть причастны к еще одной смерти, - улыбнулся Гост, немного устало прикрывая глаза.

- Еще одной? - вслед ему прошептал Реборн, прищурившись. Тень легла на лицо. Оставаться в больнице не было смысла, он навестит Ламбо завтра.



- Наркоз ввели? – Ламбо слышал голос через вязкую вату, то полностью заглушающую все звуки, то резко пропадающую, отчего излишне громкий голос больно бил по перепонкам. Глаза были закрыты, спасаясь от яркого режущего света. Он сам согласился на эту операцию, потому что…

Ему дали подумать два часа, предупредив, что операция может закончиться летальным исходом. Умирать не хотелось… Мысли тянулись как мед, вспоминалось все плохое и хорошее. Отец, почти наверняка, будет сожалеть о том, что сын так и не решился унаследовать бизнес. Мать… наверное всплакнет, после чего полетит в Париж и благополучно забудет, что у нее когда-то был сын. В полицейском участке рядом с фотографией Луче поставят его… Хотя, Реборн выкинет ее в окно и посмеется…

Реборн… Всегда так жесток и безразличен, постоянно в работе, смотрящий из-под своей шляпы прямо в душу с ухмылкой. Неужели он на самом деле любил Луче? Она же не его тип… Ему нравится относиться к кому-либо с этим презрением и насмешкой. Хотя… Ведь она заслуживала другого отношения от него. При этом он не убил Гамму, а только всячески помогал, подсказывал. А до этого она встречалась с Генкиши… Неужели лучший детектив так жалок, что не мог соблазнить ее? Хотя… Даже его безумная жестокость во благо привлекательней сотни ласковых слов. В участке всегда ходили слухи о Реборне и каких-то девушках… Навряд ли Луче смогла бы устоять под напором несомненного очарования мужчины.

И все же он тогда сказал это: «Ты никогда не сможешь сравниться с ней»… Ламбо выдохнул, прижимая ноги к груди. Полиция – это не его. Все эти побои, убийства, трупы… Перед глазами снова стоял тот дом на Парк-стрит, полуразложившийся труп и его запах, казалось, въелся в ноздри, отчего стало очень тяжело дышать. Из глаз закапали слезы. Как никогда хотелось домой, пусть там его и не ждут с распростертыми объятиями.

Телефон на тумбочке громко завибрировал, послышалась легкая мелодия, которая стояла на смс. Парень протянул руку, откидывая крышку. «Реборн».

«Тупая корова, я сегодня заеду».


Горячие слезы полились с новой силой. Зачем? Как можно причинять боль, а после делать вид, что все так и надо, что нельзя было просто сказать, только пара сломанных ребер поможет понять что-либо… А потом эти непонятные слова – то ли беспокоится о Бовино, то ли боится, что за избиение своего коллеги упадет в глазах начальства.

- Мистер Бовино, - в палату неспешно входит врач. Его белые волосы слегка развеваются в потоках воздуха. Необычайно красивый мужчина, присаживается на стул рядом с кроватью. – Вы решили?

- Да, - кивает Ламбо.

Заедет? И пусть.
__________________________________
От автора: Всех с 2013 годом, пусть ваши мечты сбудутся)))

00:18 

В плену 3,4

- Тсуна... А ну убери от него руки, извращенец! - заорал Гокудера, прежде, чем Мукуро успел выйти из дома с опирающимся на него Савадой. Взрывоопасный парень с пепельными волосами буквально вырвал своего друга из рук Рокудо, который только едва заметно кивнул, спросить с Хаято не хотелось.

Синеволосый двинулся за группой экспертов, которые уже оцепили дом. Трое детективов успели достаточно наследить, что не было особо хорошим предзнаменованием. "Теперь они могут стать подозреваемыми", - покачал головой Рокудо, приближаясь к загорелому высокому брюнету.

- Ну что, что-нибудь интересное нашли? - спросил он. Ямамото кивнул, указывая на небольшие ящики. Заглянув вовнутрь, Мукуро сглотнул. - Какие интересные банки...

- Это еще не все, труп старой женщины дальше по коридору, - сказал Такеши, потирая шею. Рокудо хмыкнул, все-таки это был самый веселый парень в участке. Для него улыбаться, говоря о выпотрошенном человеке, было в порядке вещей.

- Что-нибудь еще?.. - поинтересовался синеволосый, рассматривая фотографии на тумбочке в прихожей. Одна была достаточно старой - видимо фото родителей убитой, дальше семья с маленьким мальчиком, в последнем фото парень узнал Генкиши. - Так это дом матери убийцы? Тогда понятно, откуда...

Красноречивый взгляд на коробки. Ямамото кивнул, соглашаясь с ним. Доказательства того, что убийца действовал лишь из-за психических отклонений, были на лицо. То, что старуха умерла еще до нападения Генкищи, тоже.

- Думаешь, из-за этой находки могут закрыть дело? - протянул Такеши, опираясь на стену. - Если честно, даже немного жутковато. Но... даже не хочется. Ведь редко попадается дело такого масштаба.

- Думаешь, на следующем деле не попадешь в пару с Гокудерой? - усмехнулся Мукуро. О давней любви Ямамото знал весь участок. - Не надоело еще получать от него?

- А тебе не надоело бегать за Тсуной? - улыбается Ямамото, пропуская двух экспертов вперед. Парень с фотоаппаратом вздрогнул и посмотрел на него. - Ой, надо бы коробки закрыть...

- М-да, - закатил глаза Мукуро, заходя в дом. Поднявшись на второй этаж, мужчина внимательно осмотрелся. Ничего интересного, видимо здесь еще никого из полицейских не было. Впрочем, если учесть, что старуха была инвалидом и тяжело перемещалась, то обратить внимание прежде всего можно на чистоту. Эта странная чистота во всем доме, в плане отсутствия пыли... Как будто кто-то специально вытер все отпечатки, а после утроил кавардак. Но... на втором этаже последнего не было.

Рокудо вздрогнул от резкого шума. Внизу выносили труп, и какая-то слабонервная оттянула ткань. Сглотнув, детектив прошел дальше. Открыв первую попавшуюся дверь, он улыбнулся. Детская, похоже, что для девочки... Но старая. Пройдя мимо большого шкафа, обвешанного плакатами звезд восьмидесятых годов, Мукуро замер. Если судить по всему, что здесь было, у Генкиши, по-видимому, была сестра. Об этом говорила и фотография красивой девушки и ребенка, очень похожего на бывшего полицейского. Однако... Односпальная кровать была застелена выцвевшим розовым покрывалом, в вазе ссохшиеся цветы, на столе тетрадки в разброс, на одной из которых стоит дата двадцати пяти давности... Мукуро вздрогнул, понимая, что эта комната скорее всего принадлежит уже умершему человеку... Дочери той самой старухи, которая в медицинской машине сейчас едет в морг.

"Иначе... Как еще объяснить этот уголок истории?" - подумал Рокудо, уже собираясь покинуть комнату, как его взгляд наткнулся на несколько клочков бумаги на полу возле стола. Вообще, их можно было бы не заметить, просто свет, падающий из окна коридора удачно отразился от створки зеркала, которую отодвинул полицейский, осматривая пространство за ним. Там, у самой стены, почти не видно за слоем пыли, рукой не достать.

Мукуро попытался отодвинуть стол, то тот оказался привинченным к полу.

- Черт, - прохрипел Мукуро, все же пытаясь достать хоть один клочок. С одной стороны, зачем это нужно... Но любопытство перевешивало. Чуть сдвинув шкаф в сторону, получилось кончиками пальцев стянуть кусочки в свою сторону. Наконец, дело было сделано. Разорванными кусочками оказалось старое черно-белое фото девушки и парня. Они обнимались, так счастливо смотря в камеру. Светловолосый парень и черноволосая девушка, очень похожая на...

- Твою мать, - сглотнул Рокудо, в шоке осматривая знакомое лицо девушки. Он не заметил, как кто-то вошел в комнату и присел рядом. Только вздрогнул, когда тихий голос прозвучал рядом.

- А она жутко похожа на Юни, - Тсуна, с огромными кругами под глазами и бледным лицом сидел рядом.

Мне хотелось поговорить с Мукуро... Но Гокудера упорно тянет меня к медбрату. Меня до сих пор тошнит... И еще этот запах. Как только Рокудо отдал меня Хаято, снова появился этот запах... Снова ком к горлу подкатывает.

Безумно болит желудок, но я упорно пытаюсь выплюнуть этот запах. Гокудера сует что-то, сглатываю.



Через какое-то время становится лучше. Глотаю большими глотками минералку, которую подал Гоку. Пузырьки газа неприятно скребут горло. Черт, как был слабаком, так им и остался, несмотря на полицейский значок в кармане. От меня никакой пользы... Только заблевал все вокруг.

- Как вы себя чувствуете, десятый? - дергаюсь. Мне неприятно, когда Хаято так называет меня. Он думает, что мое место - кресло, в котором сейчас восседает мой дядя. Но я не хочу, после того, как... Я точно не хочу ничего подобного. Не знаю, чего добивался Джотто, но одно я понял точно - ему плевать, займу я его место или нет. Я слишком слаб для этого. Никуда не гожусь. Никчемный Тсуна.

- Нормально, Гокудера. Не называй меня так, - тихо проговорил я. - Что-нибудь еще нашли?

- Нет, все чисто. Правда на втором этаже осматривается Мукуро...

- Я пойду туда, - еле слышно шепчу, боясь заплакать. Многие мои друзья воспринимают меня как этого чертово "десятого". Нужен ли я им такой - ничего не умеющий полицейский, у которого руки растут не из того места. Может просто уйти? Сбежать?.. Нет, это признак слабости, так всегда говорил Реборн. Я не имею на это права, пока не найду того, кто сделал это со мной. Это не Мукуро... Не тот голос, не тот запах... Я просто ошибся. Там, у Бьякурана, проматывая тот момент в памяти, раз за разом, я не мог понять... Мукуро мог сделать это просто, я бы не был против, и он знал. Не было необходимости меня похищать и насиловать меня.

На дрожащих ногах я поднялся с пола. Надо же, Гоку даже свою куртку подстелил. Мне не нравится, что он так полностью отдает себя... Это гораздо больше, чем я могу ему дать. Не протестует, чтобы я снова туда шел...

- Трупы уже вынесли, - вздрагиваю. Это хорошо, но в ту комнату я больше не буду возвращаться.

Зайдя в дом, я столкнулся с Ямамото. Гокудера дернулся, пытаясь пройти мимо, но Такеши удержал его. Он сильно любит Хаято, это известно всем. Немного смущает...

- Поможешь мне? - спрашивает брюнет, притягивая блондина к себе очень близко. Даже несмотря на то, что мне чертовски плохо, краснею. Они не могут заниматься этим не при всех? Надо побыстрее подняться, пока они там флиртуют...

- Отвали, гребанный придурок! - снизу послышались звуки борьбы. Это странно, что Гокудера так активно отталкивает его, хотя я замечал, как он иногда смотрит на Такеши. Кажется, однополая любовь в нашем участке, это что-то само разумеющееся... Даже Реборн...

Мукуро я нашел в комнате справа. Он сидел на корточках, что-то собирая на ковре. Подойдя ближе, я замер. То, что детектив складывал по кусочкам, оказалось старой фотографией, на которой были изображены молодая девушка и парень. Они стояли, обнимая друг друга за талию. Девушка чуть склонила голову на плечо своего, скорее всего, любимого. Ее глаза чуть щурились от яркого света, озарявшего все вокруг. На заднем плане я увидел старый кинотеатр, который был снесен пять лет назад... Слышу, как Рокудо ругается.

- А она жутко похожа на Луче, - тихо говорю я. Рука тянется перевернуть один из черно-белых кусочков. Надпись? Мукуро немного взволнованно смотрит на меня, потом на вновь складывающуюся мозаику. Я немного медлю, боясь увидеть что-то, что давно было забыто.

- "Любимой Арии, в знак нашей всеобъемлющей любви. Закуро", - медленно прочитал Рокудо. - Она действительно очень похожа на нее... Родственница?

- Я не знаю, - качаю головой. Если кто и знает о ней, так это Реборн и Гамма. Да и вообще, Закуро... где-то я видел его.

- Тсуна, - тихо сказал Рокудо, собирая кусочки в целлофановый пакет. Я запоздало вспомнил, что Гокудера все-таки успел нацепить на меня резиновые перчатки. Вечно про них забываю, в отличие от Мукуро. Кажется, он хочет сказать, что-то важное. Старается не встречаться со мной взглядом...

- Что? - спрашиваю, смотря в его красивое лицо. Синий и красный глаза смотрят прямо в душу. Только ты, из всех, только ты можешь увидеть все с одного взгляда...

- Я этого не делал, - говорит негромко, но твердо, не опуская своих очей с меня.

- Я знаю, Рокудо Мукуро, я знаю, - поднимаюсь и, не прощаясь, выхожу из комнаты.



Дальнейший осмотр не принес ничего нового. Уже покидая дом, я вспомнил о пятне на зеркале.

- Образец уже взяли, - качает головой синеволосый, придерживая меня на ступеньках. - Аккуратней, Тсунаеши-кун, а то опять упадешь.

Я покраснел, вспомнив, как минут десять назад упал с лестницы на второй этаж и точно бы переломал себе все кости, если бы Мукуро вовремя не подхватил меня. Вообще, находиться рядом с ним мне нравится. Чувство защищенности...

- Подвезешь? - спрашивает он, я вздрагиваю.

- Да, конечно, - передаю ему шлем.

- Только один?

- Да, - киваю. Мукуро надевает его мне на голову... И эта улыбка... Рокудо, не надо больше так делать, я итак запутался в себе!..



Остановились у небольшой кафешке. Замечательное место. Будучи студентом, я любил здесь появляться с друзьями. Вкусная еда, хорошее обслуживание, добрый администратор. Тогда еще не было даже мыслей о полиции, как-то это было спонтанно. А тогда... Гокудера и Ямамото, смеющиеся без остановок, И-пин, рассказывающая нам о своей культуре, Дино, помогающий со сложными задачами, и Шоичи, гений математики. Как-то, даже странно, что через разное время мы оказались в одном участке. Только И-пин вернулась на родину, хотя пару раз в год все же приезжает до своего мужчины.

Рокудо никогда не был из нашей компании - парень из другого колледжа, другой направленности, другой компании, на несколько лет старше. Я знал, что он есть, и старался держаться подальше. Слишком его амбиции пугали, а после его заключение под стражу и ложное обвинение. Кто-то говорил, что его брат постарался, но я не могу утверждать точно. Одно знаю - все обвинения с него сняли.

- Зайдем? - прерывает он мой мыслительный поток. Я киваю, шлем покоится внутри сидения. Сделав пару шагов за Мукуро, я не увидел порожек и, поскользнувшись на кафельном полу, неудачно уткнулся носом в поясницу парня. - Эй, ты в порядке, - спрашивает Мукуро, слегка касаясь моего носа. Но я не обращаю на это внимание. Знаете, я не верю в случайности... Но... Как может оказаться, что человек на фотографии двадцатилетней давности и администратор в маленьком студенческом кафе - один и тот же человек?..

- О, Тсуна-кун, все так же неуклюж? - улыбается мужчина с красными волосами и недельной щетиной.

- Закуро? - в один голос выдыхаем мы с Мукуро.

_______________________________________
От автора: Небольшой обоснуй, т.с. Изначально идет, что Луче - мать Юни, так получилось из-за моей ошибки) Поэтому, братья, не обессудьте.
Небольшой вопрос к читателям, может кто-то уже знает, кто заказчик или его вообще нет?

03:19 

Драгоценность, которая под запретом

Дверь в комнату открылась с какой-то обреченностью, словно переняло это у человека, держащего резную медную ручку. Рука, обхватывающая ее, была бледной, молочной, хотя и стискивала металл до белезны в костяшках. Глаза прятались за густой нерасчесаной челкой, волосы торчали как всегда, а хрупкие плечи напряженно держали тонкую ткань шелкового платья нежно-персикового цвета. Ей никогда не шли яркие тона, но как только на нее напялят что-то милое, глаз отвести почти невозможно. Хозяйка комнаты не спешила вставать с своего места, чтобы поприветствовать Босса, зачем? Эта девчонка итак почти дрожит, зачем ее пугать еще больше?
Тсунаеши сглатывает ком, вставший в горле, и делает шаг в комнату. Ноги в маленьких почти хрустальных туфельках медленно идут по красному ковру, ворс которого мягко обхватывает подошву, что кажется, она двигается по траве. Кроваво-красной траве. Вздрагивает, удивленно смотря в глаза, сияющие двумя ограненными рубинами. Ей больно здесь находиться, тут все напоминает о крови. Но только в этой комнате, обставленной мощной, тяжелой мебелью темно-красного дерева, словно ее облили багряной жидкостью. Алые шелка, бархатные бордовые шторы, и, неприменно, красное платье на хозяйке. Женщина смотрит с издевкой, словно на загнанную жертву зверь, и от этого колени начинают трястись сильнее.
- Привет, Занзас, - говорит Тсуна, не смея поднимать своих глаз. Руки с силой сжимают подол, и отблеск свечей ловит золото массивного перстня на среднем пальце. Неженское украшение на таком тоненьком пальце... Раньше только один вид этой драгоценности заставлял Занзас тянуться за пистолетами, но теперь все по-другому. Драгоценность, это не мелкая побрякушка, а эта хрупкая на вид девушка, которой на вид не больше пятнадцати. Маленькая грудь, точно как у школьницы, выпирающие ключицы, детское лицо с огромными глазами, светящимися изнутри. Она так часто улыбается другим, но редко ей. Слишком боится, словно будет наказана за свое невинное очарование. Женщина залпом выпивает янтарную жидкость, коньяк обжигает горло, а стакан летит в сторону, разбиваясь на осколки. Она зла. Но не настолько, чтобы причинить этой овечке вред.
- Доброй ночи, мусор, - грубо говорит женщина, прикрывая свои алые глаза. Это показное спокойствие, сила, которой боятся все без исключения. Чаще всего оно настоящее и Занзас действительно засыпает в присутствии каких-то опасных мафиози, но не сейчас. В груди все рвется, а горло сжимает желание сказать что-то другое, еще более грубое. Быть может даже после этого Тсунаеши заплакала, отчаянно, вытирая слезы руками. Но не ушла. Именно поэтому женщина сдерживалась. Не сейчас, когда она пришла сюда, после всего случившегося.
Девушки молчат, а время мерно переходит границу полночи. Тсуна вздрагивает от шума часов, отбивающих свой привычный ритм, слишком громкий, словно мгновения до смерти. Надо как-то начать, ведь она пришла сюда не просто так.
- Я... рассталась с Гокудерой, - почти шепотом говорит Савада. На щеках блестят слезы.
Занзас молчит, словно и вправду заснула. Нет, грудь двигается как-то рвано, как если бы ей снился кошмар. Она слишком взволнована заявлением маленькой Босс.

Рука женщины скользили по нежному бедру Тсуны, а губы танцевали страстный танец. Она откликалась, отзывалась на такие необычные, непривычные для нее ласки. Стонала во весь голос, когда такие же нежные руки гладили лоно, а язычок облизывал твердые соски... "Это не правильно... Не так, мы не должны..." - вертелось где-то в голове у Тсуны, но Занзас было не остановить. Слишком манила эта белая кожа японской девушки, возбуждали маленькие груди, ложбинка между ними, пупок... Хотелось целовать, облизывать, оставлять засосы, чтобы ни один ублюдок не посмел тронуть это создание, чтобы показать всем, что маленькая Савада принадлежит ей. Но тоненькие ручки упираются в плечи, а глаза зажигаются пламенем.
- Не надо, Занзас, - говорит она твердо, но не выпуская пламя из рук.
- Тебе же нравится, почему я должна останавливаться? - улыбается она, а палец проникает куда-то повнутрь.
- А-а-а, нет, - хрипит Тсуна. - Не надо, пожалуйста...
- По твоим стонам и не скажешь, - хрипло смеется женщина, добавляя второй. Теперь уже Савада стонала от боли, стараясь отодвинуться от своей партнерши. - Ого, только не говори мне, что я у тебя первая?
- Нет... Гокудера... - она плачет, от стыда, от боли... Невозможно ощущать эти движения внутри. Это предательство. Она не должна была этого делать, она хотела, чтобы он был у нее первым...
- Что ж, я опередила твоего дружка, - хмыкает Занзас, приподнимаясь на локтях. Ее попа, эротично вильнув, отклячивается назад.
Большая грудь почти выпадает из огромного декольте тонкого платья, а соски упираются в ткань, натягивая ее. Она возбуждена, безумно... Этот мелкий мусор еще никто не тронул, это просто чудо. И она, целуя везде девчачье тело, опускается вниз. Пальчики нежно массируют внутри, проникая все глубже, отчего на лбу Тсуны появляется испарина. Ей слишком хорошо, чтобы сопротивляться. Красноглазая усмехается, резко вытаскивая пальцы и раздвигая ноги. На бедре остался красный отпечаток. Нервная дрожь пробивает тело Савады, она отворачивается, чтобы не видеть крови. И Занзас понимает это. Язычок с нежностью обводит отпечаток, слизывая столь ненавистную жидкость сначала с бедра, оставляя яркий засос на внутренней стороне, а потом пальцы. Словно это было какое-то мороженное или... мужской член. Тсуна покраснела, глядя, как увлеченно скользит языком по своим пальцам Занзас. А та, заметив возбужденный взгляд, лишь развратней втянула в себя пару пальцев. Решив поиграть еще, женщина, откинув платье в сторону, широко раздвинула ноги, чтобы ее любовница видела все. Пальцы, которые до этого были в Тсунаеши она приставила к своему входу. Они вошли гладко, смоченные слюной. Занзас развратно охнула и принялась вставлять пальцы все глубже, добавив еще один. Стоны срывались с ее губ как рык, а девушка напротив лишь сильно сжимала простыни, понимая, что не может терпеть.
Рука дотронулась до бугорка, мягко массируя его. Они мастурбировали напротив друг друга, пожирая взглядами тела. Занзас, прикусывая губы, смотрела на свою любовницу через опущенные ресницы. Если бы она была мужчиной, ни о каком Гокудере бы речь не шла. Но она Босс, а Боссу нужны наследники, а тому полноценная семья.
Если бы она использовала пламя, то уже была бы у своего любимого пса, но Тсуна слишком человечна. И это пугает. И сейчас, нежно тянет руку, чтобы дотронуться до лица Занзас. Глубокий поцелуй, и уже непонятно, чьи руки ласкают груди, а чьи пальцы трутся о промежность. И чьи стоны наполняют комнату...

- Скажи что-нибудь... - просит Тсуна, смотря на нее.
- Дура, - шипит она, вскакивая с места. Алые глаза полыхают яростью, короткие черные волосы вздрагивают от резкого движения. - Ты же любишь его, в чем тогда дело? Или этот динамитный ублюдок изменил тебе?
- Нет... люблю... - говорит она, отчего соленые слезы снова капают из глаз.
- Тогда почему? - Занзас трясет ее за плечи, всматриваясь в ее карие омуты. - Мусор, какого хрена ты творишь. Иди и извинись!
- Это я! - всхлипывает она, падая на колени. - Как я могу быть с ним, если я предала его?..
- Так ты ему не сказала? - спрашивает женщина, опускаясь рядом. Ее глаза вспыхивают ярким огнем. - Да твой пес, даже если ты со всей Вонголой будешь трахаться, простит тебя.
- Не могу... - шепчет она, прижимаясь лбом к плечу той, с кем совершила грех. - Я не достойна быть с ним.
И Занзас молчит. Встает, отходит к своему креслу. Горькая жидкость обжигает горло. Измена, если бы только не похоть вела ей, это была бы причина для расставания. Но она все так же любит этого ублюдка, который сейчас ищет ее по всему чертовому замку Вонголы, и только потом поднимет на ноги и Варию.
- Зачем ты пришла сюда? - спрашивает женщина, после чего делает очередной большой глоток, давай ей время подумать. И Тсуна, опустив плечи молчит, затем, подбираясь поближе, прислоняется к ногам Занзас.
- Я боюсь его, боюсь сказать правду, почему нам не стоит быть вместе, - шепотом говорит Савада.
- Но со мной ты не будешь, ты ведь не любишь меня? - усмехается женщина. Кто бы увидел, наверное, посмеялся. Оказывается для нее, для жестокой убийцы, босса таких же швалей, как и она сама, есть такая преграда, как любовь. И сейчас только из-за нее алоглазая не повалила Тсунаеши на кровать, чтобы снова очутиться в том блаженстве. Нет, она так не сделает. Слишком опустошенные глаза были у нее после этого. Не такая Босс нужна Занзас, не эта поникшая кукла, но другой ей не взять. Другую уже украл динамитный ублюдок.
Они просидят так долго... Пока Тсуна не выплачет все свои слезы, пока Занзас не убедит себя, что она слишком любит ее, чтобы сделать больно, пока шмыганье носом не превратится в тихое сопение, и пока дверь не откроется снова, впуская в комнату мужчину.
- Привет, Занзас, - говорит Гокудера, нервно осматривая руку женщины в волосах любимой. - Я пришел за своей невестой.
- Долго еще будешь тянуть коня за яйца? - спрашивает Занзас, даже не думая отпускать мягких прядей.
- Свадьба уже давно назначена, - качает головой Хаято, приближаясь к ней. - Скоро, но дату не скажу. Она может немного быть неточной.
- Ты же знаешь, что я была у нее первой? - алые глаза смотрят с ненавистью. Этот человек украл ее любимую.
- Я сам забрал ее из твоей комнаты в тот день, - грубовато отвечает Гокудера, всматриваясь в выражение лица соперницы. - Надеюсь сейчас ты не посмела ничего сделать ей...
- Ты? - хрипло смеется она. - Ты забрал... Не она ушла, а ты! Кто бы мог подумать... И как же ты не подорвал меня на моей же кровати?
Гокудера усмехается. Это было сложно. Его девочка, вся в синяках и засосах, с засохшей кровью на бедрах... Убить мерзкую женщину ему показалось слишком просто, но потом... Он слишком любит Тсуну, чтобы лишить ее этой женщины. Просто забрал ее, но не говорил ни о чем. И она была рядом... до сегодня, когда он целовал ее мягко, нежно. Рассплакалась, наговорила с короб всякой глупости, убежала.
- Она сама сделала свой выбор, - качает головой он, поднимая свою девочку на руки.
- Я?.. - грустно усмехается Занзас, отводя глаза от этой картины. Она знала, что ответ отрицательный, и что он нежно целует ту саму молочную кожу, которая теперь стала для нее драгоценностью, которую женщина не может себе позволить.
- Я, - качает головой Гокудера и выходит из комнаты. Дверь закрывается, отгораживая свет коридора от полутьмы комнаты Занзас.

00:23 

Одно предательство. 23, 24

Бардаком в развороченной квартире детектива было не напугать – воры часто так делали, чтобы скрыть свои следы, или же, как считают многие, в поисках какой-либо вещи. Да и могут ли напугать лежащие на полу вилки в масле и обсыпанные макаронами. Если только запах. Тяжелый затхлый запах старости и чего-то сладкого, оттого неприятного, завораживал, в то время как сердце бешено билось, чувствуя что-то знакомое, в котором есть нотка опасности.



Двухэтажный дом на Парк-стрит с вывеской «19» не был особенно ухоженным – старая краска на окнах облупилась, сад зарос в сорняках. Аккуратно ступив на крыльцо, в нескольких местах изрядно прогнившее, Реборн посмотрел по сторонам. Изредка проезжающие машины, несколько прохожих, ничего странного, однако предчувствие было не из лучших. Мужчина пару раз нажал на звонок, громкой трелью оглушивший дом. Но ни шагов, ни единого звука не было слышно.

«Странно, я точно знаю, что мать Генкиши инвалид… Она не выходит из дома несколько лет – частично парализована, передвигается на коляске», - подумал детектив. В любом случае, оставаться за порогом он не собирался. Аккуратно опустив дверную ручку, мужчина быстро зашел.

«Старуха не закрывает дверь? Странно, но мне это на руку. Не думаю, что тут…» - додумать Реборн не успел. Перед глазами открылась не очень приятная картина – бардак, все вещи раскиданы по полу, хрупкие предметы разбиты, везде осколки. Покачав головой, детектив двинулся по коридору. Сомнений не должно быть – женщина либо в очень плохом состоянии и не может вызвать скорую или же… Додумывать он не стал, только из кобуры достал свой пистолет.

Тишина нарушалась лишь тихими шагами мужчины, и то, только потому, что стекло под подошвой лопалось еще сильнее с негромким звуком. Подойдя к первой двери, Реборн аккуратно дотронулся до ручки, держа наготове пистолет. Дверь скрипнула, но не более. Дом окружала все та же тишина.

За дверью оказалась кухня. Вздрогнув, детектив смотрел на плиту, затем наверх. Действительно, свет все еще горел, а на плите стоял недоваренный суп с выключенной конфоркой. «Кому же понадобилось так заботиться о доме? Намек на наследство? Но кто, кроме Генкиши мог претендовать на дом? – подумал Реборн, но поспешных выводов не делал. – Навряд ли это не связанно с нашим делом».

Мужчина внимательно осмотрев комнату, заметил дверь у шкафа. Открыв ее, детектив опешил, не веря глядя в кладовое помещение. Рвота подступила к горлу, а ноги подкосились. Он видел много, слишком много, но…



Ламбо уже почти закончил читать тот самый отчет, как телефон на столе Реборна тревожно затрезвонил. «О звонках речи не было… Взять или?..» - рука непроизвольно притянула трубку к уху:

- Алло, - ответил парень, надеясь, что напарник не прибьет его за это. На другом конце провода раздался громкий и взволнованный голос Тсуны:

- Реборн! Не ходи туда! – парень дышал громко, словно куда-то бежал.

- Это не Реборн, - удивленно ответил Ламбо. – Он опрашивает свидетелей…

- Черт, он уже там! Ламбо! Бери пистолет, он в нижнем ящике стола твоего напарника и черед пять минут на стоянке участка! Реборн в опасности! – заорал Тсунаеши.

Около минуты парень стоял и смотрел на трубку, не понимая, что вообще произошло. Наконец, понял, что как бы то ни было, его Реборн в опасности! Пистолет нашелся быстро, после чего Ламбо вылетел из кабинета, уже нарушая все запреты своего напарника.

Выбежав на улицу, Бовино обернулся по сторонам, выискивая вирхастую макушку друга. «Но как? Он говорил, что Тсуна в плохом состоянии? Тогда… Не сомнений быть не может – голос его…» - пронеслось в голове парня. В очередной раз осмотрев стоянку, он еле успел отпрыгнуть от несущегося мотоцикла. Красная машина остановилась буквально в сантиметре от него.

- На, - громко сказал Тсуна, отдавая свой шлем Ламбо. – Быстрее, нам нужно успеть!..

- Что… - но Ламбо не успел сказать. Громкий рык мотоцикла разорвал окрестность, и парни уже мчались по автостраде, маневрируя между спешащих куда-то людей, только чудом не задевая бока дорогих авто. Брюнет в ужасе цеплялся за своего никчемного друга. Тсуну словно подменили, Он выжимал из байка все что можно, плюя на все знаки и светофоры, уходя от аварий.

Дорога казалась до ужаса длинной, хотя заняла не больше пяти минут. Слишком уж отчаянно вел Тсуна, очень уж опасно.

- Приехали, - громко сказал парень, вскакивая с байка, и помогая Ламбо. Тот, оглушенный ревом, не совсем понял, где они, но вот машину напарника узнал без проблем. «Но почему? Он же говорил, что едет в морг…», - встревоженно подумал он, нащупывая в кармане пистолет.

Тсуна нажал на звонок и, не дожидаясь ответа, вошел вовнутрь. Бовино встревоженно шел за ним, прислушиваясь к тишине.

- Реборн! – громко закричал Савада, распахивая первую попавшуюся дверь. – Здесь опасно, надо уходить…

Парень замер, не договаривая. Лучший детектив сидел на полу, бездумно смотря вперед. Посмотреть было на что.

Как выглядит кладовка? Небольшая комнатка с полками… А если на одной из этих полок будут стоят стеклянные банки?.. Такие… с содержимым… Кровь смешалась с водой, поэтому содержимое неплохо просматривалось: маленькие ручки и ножки, отделенные от тел, мелкие светлые волосики на половине головы, из-за чего хорошо просматривается левое полушарие мозга и розовато-серая поверхность…

- Зачем? – ахнул Ламбо, не веря в то, что увидел.

- Просто поиздеваться?.. Здесь их так много… неужели…Какая же тварь смогла это сделать? – сухо произнес Реборн. Одно дело расследовать преступление, видеть обычных мертвых людей… Но совсем другое – это. Расчлененные неродившиеся дети в обычных банках, словно закрученные овощи… Тсуна согласно кивнул головой, хоть никто на него не смотрел.

- Этот адрес был в записной книжке, однако она принадлежала не Генкиши, - тихо произнес он. – Я… Не ожидал, что мы опоздали настолько…

- Этот дом принадлежит матери Генкиши… Надо осмотреть все, - сглотнул Реборн, наконец, оторвав взгляд от кровавых банок. – Может… Она убита.

Они вышли из кухни, закрыв поплотнее дверь, чтобы не видеть маленькие закрытые и открытые глазки разных цветов, маленькие сердечки рядом с развороченной грудной клеткой и их кровь… Кровь смешанную с водой, так похожую та то место, откуда их вырвали таким чудовищным способом…

Одно предательство.24
______________________
От автора: снова кровяка, прошу прощения...

Бькуран спешил домой, перепрыгивая через несколько ступенек. Причина спешки была - его брат позвонил и сообщил, что из его квартиры выбежал парень, возможно вор. Но сомнений насчет личности "вора" не возникало. Тсунаеши, еще не оправившийся от насилия, куда-то убежал. Джесо сжал губы, боясь за своего причудливого соседа. Это было не в его стиле, беспокоиться о ком-то, но блондин бежал со всей прытью, надеясь, что успеет перехватить Саваду и не даст ему совершить глупость.

А что мог сделать Тсуна? Врач повел плечом, переходя на шаг. Дыхание сбилось, сердце стучало как сумасшедшее. Он мог пойти к Мукуро... Или же ввязаться в это опасное дело. "Он изображал девушку, чтобы убийца клюнул на него. Готов поклясться - я сам не отличил в нем парня. Генкиши был рядом, и вполне мог бы убить его. Генкиши... такой странный человек..." - подумал Бьякуран, невольно замедляясь.

Он почти остановился у своего дома, задумавшись, но чей-то всхлип вывел его из этого состояния. Проморгавшись, Джессо вздрогнул. На скамье у детской площадки сидел его брат, высокий блондин с длинными волосами, завязанными в хвост.

- Гост? Что ты здесь делаешь? - ахнул врач, подлетая к парню. - Почему ты плачешь? Что случилось?

- Она... Бьяку... мертва... там кровь, - губы Мильфиорре были искусаны до крови. - Я хотел... сказать... о Генкиши, чтобы она его не ждала...



- Надо найти ее тело. Не думаю, что она жива, - скривился Реборн, приходя в себя. В его голове со скоростью света промелькнули вспоминания о лежащей в луже крови Луче. Ведь в этих банках могла бы быть и Юни... Они уже обошли весь первый этаж, но ничего напоминающего о смерти больше не было. Ламбо шел как можно ближе к нему, трясясь от страха. Хотелось обнять парня, раствориться в нем, чтобы забыть, чтобы поверить, что в этой жизни есть не только окровавленные расчлененные детские тела в банках, не только мертвые девушки в перерезанными глотками... Что в этом мире все еще есть она - Луче.

Тсуна шел чуть позади. Пустой желудок содрогался в спазме, желая избавиться от остатков желудочного сока. Сказывался отказ от еды, но Савада упрямо держал себя в руках. Не сейчас. Он не имеет права на это. Он должен стать сильным... Чтобы узнать, кто сделал то с ним.

Парень чуть отстал от коллег, остановившись у большого настенного зеркала. В нем отражался худой парень, заостренные скулы. "Все же я выгляжу лучше, чем Ламбо. Они выглядят странно. Реборн больше не орет на него... Может быть от шока? Нет, Реборн и в морге Реборн. Да и... эти касания... Напоминают почему-то Бьякурана. Та же нежность..." - взгляд парня вернулся к зеркалу. Мелкие трещины внизу, старая рама из железа, покрывшаяся грязью и начавшая портиться. Или... Но как коррозия может брать раму только в одном месте. Присев на присядки, Савада поковырял ногтем поверхность. Это не ржавчина. Ни в коем случае. Под ржавчиной не может быть такая гладкая поверхность.

- Реборн! - воскликнул парень, понимая, что это высохшая кровь. - Здесь...

Парень резко вбежал в комнату, куда завернули детективы. Спазм снова прорезал желудок, и Тсуну стошнило. Ламбо стоял белый как полотно, а Реборн вызывал группу экспертов.

- Р-реборн, ее тоже... Но как? - дрожащим голосом спросил Бовино, сползая по стенке. - КАК ТАКОЕ ВООБЩЕ ВОЗМОЖНО?!

Голос сорвался в крик. Парня накрывало с головой. Как такое может быть? Зачем? Это ведь старая женщина... Она итак настрадалась за свою жизнь! Кто же смог такое сотворить?..

- Успокойся, - тихо прошептал Реборн, садясь рядом с напарником. Горячие ладони погладили лицо, избегая синяков. - Закрой глаза, вот так, - медленно проговорил детектив, подхватывая Ламбо на руки. - Не открывай их пока я не скажу...

Тсуна не слышал никого, пытаясь выплеснуть из себя этот запах. Тот самый сладковатый, приторный запах... разложения. Он проник в легкие, отказываясь выходить. ОН тоже не понимал, как такое возможно.

Старуха была убита как и те беременные девушки - ножевые ранения. И тот же порез в животе, вспарывающий толстую вязанную жилетку, открывающий вид на дряблую кожу, испачканную в запекшейся крови. В полости живота, так же странно впалой, было какое-то копошение, едва заметное глазу. Но сомнений быть не может. Тело слишком долго лежит здесь. Мух нет, для них еще слишком холодно...

Содрогнувшись в очередном спазме, парень уткнулся носом в пол. Такого отвращения он еще не испытывал в своей жизни. Надо было встать, уйти, чтобы не чувствовать этот запах, перекрывающий доступ к кислороду. Поднявшись на ноги, парень споткнулся, опрокидывая столик у двери. Мелкие вещи посыпались на пол, что-то со звоном разбилось.

И только маленький розовый стикер бросился в глаза.

Дата зачатия: 3.09

И этот почерк... он его где-то видел...Где...

- Тсунаеши, как ты? С тобой все в порядке? - чьи-то теплые руки заключают в объятия. Запах мужского одеколона отрезвляет и пугает одновременно.

- Не надо, не тронь меня, Мукуро, - шепотом просит Тсуна.



- Реборн! Группа прибыла,нас вызвали... - попытался отчитаться Ямамото, но детектив быстро прошел мимо него.

- Внутри Тсуна остался, - тихо говорит Ламбо, не смея открывать глаз. Потому что он боится снова увидеть это. Мукуро, сорвавшись забежал вовнутрь.

Реборн поглаживает спину напарника, ставя его на ноги возле машины.

- Теперь можешь открыть глаза, - шепотом говорит он. Ламбо нерешительно приподнимает веки, чтобы снова их закрыть.

Реборн целует мягко, нежно, показывая все на что он способен. Никакой грубости, только почти невесомые прикосновения, длящиеся только, чтобы стереть этот запах...



- Что? - вскрикивает Бьякуран. - Ты позвонил в полицию?

- Нет, я боялся... - всхлипнул Гост. Его брат странно ведет себя... - Бьяку, они подозревают тебя... Это же не ты?..

- Нет, не я, конечно, - улыбается Джессо обнимая своего брата. - Пойдем в дом... Начинается дождь.

00:20 

В засаде 3,4

Слежка-2

Была вторая ночь слежки. Дино и Хибари сидели в машине, сосредоточенно глядя в окна квартиры врача. Молчание хранилось уже тридцать три минуты. Каваллоне засек. С зевком блондин обернулся на своего напарника. Тот был немного уставшим и сонным. Если кто-нибудь не прекратит эту игру в молчанку, то кто-то обязательно заснет, а после чего обязательно отлупит тонфа. Но о чем спросить Кею? О том, почему он перевелся в штаты? Или почему он не заводит себе девушку? Немного подумав, Дино решил, что спрашивать Хибари об этом не стоит. Тонфа лежали слишком близко к рукам последнего.

- Пить хочешь? - спросил блондин, доставая маленькую бутылку воды из бардачка. Напарник задумался, посмотрев на измазанную в мазуте упаковку, и отрицательно покачал головой.

- Не хочу. Травоядное, если опять разольешь...

- Да-да, "забьешь до смерти", - улыбнулся Дино, глотая воду. - Кстати, ты говоришь на английском почти без акцента, - вдруг вспомнил он давно мучавший вопрос. Действительно, Кея абсолютно свободно владел чужим языком.

- Мой двоюродный брат Алауди коренной англичанин. Он учил меня языку, - пожал плечами брюнет. Он тяжело вздохнул и убрал бинокль из-за его бесполезности - свет в комнатах квартиры Бьякурана погас.

- О! - восторженно воскликнул Дино. - Ты ведь переведен к нам по его протекции...

- Я сам захотел перевестись, - сжал зубы Хибари. Говорить о избитых коллегах, оставшихся дома, не хотелось. Отведенный взгляд заставил Каваллоне улыбнуться.

- Это круто! У нас в участке давно не было таких... - договорить он не успел. Блеснули тонфа, незаметно появившиеся в руках Кеи. Взгляд чистейших голубых глаз был напряжен. "Черт, - подумал Каваллоне. - Так и знал, что не следует спрашивать у него ничего". - Эй... Ну-ну, я же не хотел тебя обидеть... да и...

Стукнув Дино в плечо, Хибари поспешно вышел из машины. Еще бы немного, и он точно бы убил это чертово травоядное. Но нельзя, черт возьми, нельзя! Парень прикусил губу, чтобы чуть-чуть унять ярость. Это было плохо. Еще немного, и он сорвется, и тогда... Тогда единственное, к чему он так стремится, окажется невозможным.

- Прости, - прозвучало над его ухом. - Можешь меня побить, я действительно полез не в свое дело, - Дино аккуратно придержал Хибари за руку, отбирая тонфа. - Вот так, давай...

Все же кулак с разворота в живот был для него неожиданностью. Согнувшись, блондин почувствовал еще один удар - в бок. Затем еще и еще, до тех пор, пока удары не превратились в женские, легкие хлопки. Парень сполз на асфальт, сотрясаясь в беззвучных рыданиях.

- Эй... - прошептал Каваллоне, дотрагиваясь до мокрых щек Кеи. - Ты чего?.. Все в порядке... Это же не то, что заслуживает слез...

Парень абсолютно не понимал, отчего его напарник ревет, но притягивал его близко к себе, проведя ладонью по черным волосам.

- Я... не... реву, - всхлипывая, замотал головой Хибари, даже не пытаясь вырваться из крепкой хватки Дино. - Конь...

- Я больше никогда не буду говорить об этом, - блондин приподнял опухшее лицо. - Слышишь?

- Брат... я всегда хотел быть похожим на него... Он лучший детектив. Я тоже... Но... бесят травоядные! Я не могу... слабак... - Каваллоне улыбнулся. "Хочу быть похожим на брата" - как это мило. Но вот садизм и мизантропия не особо.

- Можешь меня бить, когда тебе хочется, - сказал Дино, понимая, что пожалеет об этом. Как пожалеет и о том, что не сдержался, когда увидел этот доверительный взгляд серо-голубых глаз. Мягкие губы накрыли солоноватые уста Кеи. Поцелуй вышел нежным и невинным, к которому отлично шла добрая улыбка коня и яркий румянец на щеках Хибари. Следующее уже было почему-то неожиданным. Брюнет повалил напарника на лопатки, увлекая в горячий и страстный поцелуй, исследуя каждый уголок рта Дино, лаская язык парня, податливый и осторожный. Как же Кея хотел, чтобы он стал развязанным... Руки блуждали по горячему телу блондина, проникая под легкую футболку...

- Молодые люди, конечно, романтика - это хорошо... Но делать ЭТО на стоянке, я бы не посоветовал, а вдруг дети... - ошарашенно сказал кто-то. Дино замутненным взглядом посмотрел на говорящего. Карие глаза распахнулись в удивлении. Крепко схватив Кею, дернувшего за валяющейся рядом тонфа, Каваллоне покраснел.

- Да-да, конечно, - улыбнулся Дино, вскакивая на ноги вместе с Хибари.

Бьякуран, покачав головой, подумал, что полиция пошла нынче не та. Кея ткнулся головой в плечо Дино.

- Кажется, слежка это не наше, - тяжело выдохнул Каваллоне, поглаживая напарника по спине.

- Отпусти меня, травоядное, - очередной удар в живот, заставил Каваллоне все же пожалеть о своем предложении.

_____________________
От автора: сорри... автор правда что-то под***л))) Обещает исправиться))))

Слежка-3
- Куда он собрался? – хрипло, но тихо спрашивает Дино, прячась вместе с Хибари за стендом с рекламой «Кока-кола». Напарник повел плечом, раздраженно сжимая руку в кулак.

- Ты тупой? Либо он за покупками, либо тут он хочет встретиться с заказчиком, чтобы изменить время пересадки органов.

- Почему вообще решили, что для пересадки органов? – нахмурился Каваллоне. – Насколько я знаю, организм не рожденных вообще не развит… Что-то, в восьмой месяц заканчивается только развитие некоторых…

- Я смотрю, ты хорошо в этом понимаешь, - поджал губы Кея прежде, чем понял, что его слова кажутся обычной ревностью. Но к чему она? Они же не встречаются… А поцелуй… Пусть целует кого угодно. Вот только от самой возможности ситуации, где Дино любящий супруг с маленьким ребенком и полненькой и миленькой женой, в сердце застывал ком. «Да и я никогда не слышал, чтобы он был женат… Может просто ребенок?.. Навряд ли…» - подумал Хибари, впиваясь взглядом в Бьякурана, чтобы как можно быстрее вытеснить все лишние мысли из головы.

- Ага, я год проучился на медицинском, потом уже понял, что это не мое, - улыбнулся блондин, вставая сзади своего напарника. Наверное, только поэтому он не заметил радостный вздох последнего.

- Может быть им именно нужен какой-то компонент, который есть только в эмбрионах? – пожал плечами брюнет, чувствуя, как близко стоит Дино. «Наверное, это выглядит очень странно со стороны», - раздраженно прикрыл глаза Кея, но отталкивать парня не стал. Объект их слежки подошел к стеллажу, находящемуся впритык к рекламе, за которой стояли оба парня. Пока ничего предосудительного он не делал. Конечно, некоторые предметы в его тележке заставляли задуматься о предназначении, но не более. Немногие посетители, словно ощущая взгляды полицейских, отходили от Бьякурана как можно дальше.

- Навряд ли, - шепотом сказал Дино, почти касаясь губами уха Хибари. Парень задрожал, чувствуя, как в нем снова просыпается возбуждение. – Может, версия с маньяком-психопатом оправдана?

- Не думаю, - хрипло ответил напарник. – Реборн же предоставил запись, сделанную перед смертью Генкиши.

Бьякуран внезапно замер на месте, закатив серые глаза. Постояв на месте, он резко развернулся на каблуках и резко направился в сторону касс. Дино, переглянувшись с Кеей, быстро поспешил выйти из-за убежища, чтобы не потерять мужчину из вида. Он быстро двинулся было за Джессо, как тот обернулся.

- Молодые люди, - рассержено сказал мужчина. – Я, конечно, понимаю, вы занимаетесь расследованием, но не могли бы вы делать это как-то более… - он запнулся. – Более… приличней! Это общественное место, здесь же могут быть дети и слабонервные… особенно последние… - «…особенно я», - подумал Бьякуран уже после.

Хибари, поняв задумку Джессо, переглянувшись с Дино, абсолютно не ожидал, что тот ринется вслед за мужчиной. Поэтому резкий рывок и резкий шум падающей картонной фигуры.

Поцелуй был горячим и срывающим крышу, что говорить – Кея уже через секунду забыл, где он и что на них кто-то смотрит и что-то им говорит. Горячие руки Дино легли на ягодицы парня, сминая грубую ткань классических штанов. Потираясь пахом о выпирающую ширинку напарника, Каваллоне не мог остановиться. Хотелось, безумно хотелось этого сдержанного парня, скрывающего под толстой коркой нежное, жаждущее ласки существо.

«Им-то хорошо, а у меня дома милый Тсунаеши, которого изнасиловал какой-то урод, а Шо-тян, кажется, даже не думает перезванивать…"



Когда Дино нашел в себе силы оторваться от глубокого поцелуя, Кея выглядел недовольным. Хотелось продолжить, но… Работа не волк? Бьякурана уже и след простыл.

- Черт… - улыбнулся Каваллоне. – Это становится традицией.

- Травоядное, ты самое тупое травоядное среди травоядных, - зашипел Хибари, следя за тем, как быстро движется к ним полноватый мужичок с эмблемой охраны.



- Ой, привет, давно не виделись, - улыбнулся Бьякуран, заметив парня рядом с своей дверью. – Зайдешь?

- Нет, не сегодня, - улыбается мужчина с красивыми и кого-то напоминающими чертами лица. – Я хотел спросить, ты ведь помнишь мать того парня, которого лечили в твоей клинике?

- А Генкеши? Я слышал он умер…

- Да, - кивнул парень, убирая светлые пряди с глаз. – Он попросил меня прямо перед своей смертью отдать ей кое-что. Не помнишь, где она живет?

- Да, - кивнул Бьякуран, странно отведя глаза. – Парк-стрит, 19. Передавай ей и мои соболезнования.

- Да, конечно. Что, кого-то ждешь? – парень указывает взглядом на слишком большой пакет для одного.

- Нет, никого не жду, - мягко улыбается Джессо. – Меня ждут, я пойду?

- Да-да, конечно, удачно провести ночь, - подмигивает блондин, заметив и изрядно топорщащиеся джинсы. – До встречи.

- Пока, - улыбнулся Бьякуран, открывая дверь. Зайдя вовнутрь, он сразу же заметил Тсуну, роящемуся в своем мобильнике, который еще вчера вернул Реборн. Он долго всматривался в экран, не замечая ничего вокруг. Наконец, подняв свои большие глаза, он покачал головой.

- Мне кажется, это был не Мукуро…

_________________________________
От автора: Автор засел за проду, ибо интернет к автору снизошел))))

02:59 

Лучше не знать (SX)

Занзас тихо вошел в комнату своего капитана. Скуало сидел на кровати, вытирая запекшуюся кровь с новых ранений. Он только полчаса назад вернулся с миссии, какой-то не слишком опасной, но почему-то вызвавшей проблемы. Брюнет хотел окликнуть мечника, но вдруг услышал недовольное бурчание. Прислушавшись, он легко улыбнулся, как-то кстати пришлась ваза, стоящая на тумбочке.

- Чертов босс! Только сидит, штаны протирает, яйца высиживает, а я своей гребанной жизнью рискую! И ради кого? Да не это главное! Главное, что этот босс попивает свой виски, и даже не поинтересуется - не нужна ли его помощь! ВРООООЙ! - ваза все же долетела. Скуало шокировано обернулся, зло скрипя зубами. К старым добавилось еще несколько кровоточащих царапин.

- И какая тебе нужна помощь, мусор? - пистолеты сверкнули, дуло одного направлено в голову, второго в сердце. - Могу с легкостью помочь тебе сдохнуть.

В серых усталых глазах даже чутку не промелькнул страх. Суперби просто смотрел в черноту пистолета, словно моля о той самой смерти, которую обещает босс. Занзас злится. Впервые он видит эту отрешенность в мечнике. Хлесткая пощечина выбила из Скуало все мысли, он удивленно смотрел вперед. Босс был очень зол. Кое-где даже стали проявляться старые шрамы.

- Эй, - протянул мечник, убирая одной рукой пистолеты с прицела. - Ты совсем сошел с ума, чертов босс?

- Черта ты задержался на задании дольше обычного? - рыкнул мужчина, выхватывая из рук ошалевшего капитана ватный тампон. Аккуратно выжимает из него лишнюю воду в чашку. Начав вытирать царапины на лице, он недовольно зыркнул на Суперби. - Я не услышал ответа, мусор.

- ВРОЙ! А то ты не знаешь! - отводит глаза Скуало. Не смотря на то, что босс спросил его об обычной мелочи, которую бы мечник на следующий день расписывал в отчете, говорить лично, глядя в глаза не хотелось.

- Тебя все-таки приняли за девку, - ухмыльнулся Занзас, прижигая царапину йодом. Парень покраснел еще сильнее.

- Нет!

- Да, - засмеялся мужчина. - Не забывай, Бельфегор приглядывал за тобой.

- ВРОООЙ! Если в курсе, то какого хрена спрашиваешь, чертов босс? - закричал длинноволосый, вставая, но брюнет ловко схватил его за серебристые пряди, сажая его обратно. На длинную царапину лег тонкий белый пластырь.

- Хочу это слышать от тебя, - ответил Занзас, принимаясь за следующую рану.

- Я исполнил задание, и пришлось переться на какой-то прием. Дон Руссо пригласил, я не мог отказаться, иначе бы это обошлось боком Вонголе, - начал Скуало, изредка кривясь, когда мужчина задевал слишком болезненные точки. - Когда я пришел, он посмеялся, что мне не стоило приходить в мужском костюме, только из-за того, что я из Варии.

- Ха-ха-ха-ха! - засмеялся Занзас, откидывая голову. - Шикарно, мусор! Ха-ха-ха!

- Заткнись, чертов босс! - обиженно рыкнул мечник. Вздрогнув, он недовольно посмотрел на мужчину. Брюнет не спеша расстегивал пуговицы варийской формы. - Отвали, только об одном и можешь думать!

- Тебе пора менять повязку, развратный мусор, - хитро улыбнулся мужчина, совершенно случайно касаясь соска парня под рубашкой. Румянец снова залил щеки Суперби. - Продолжай.

- Я сказал мусору, что я мужик. Он посмеялся... Мне чего-то подлили в сок... - продолжил Скуало, но Занзас перебил его смехом.

- Ага, так я тебе и поверил! Соком, ага...

- Ладно, я выпил немного шампанского, но оно все равно было с какой-то дрянью. Я очнулся в какой-то комнате, а надо мной нависал этот... - Занзас сжал зубы, но все же продолжил перевязку. Он слушал все, что говорила его Ангельская Акула, всеми правдами уменьшая пламя ярости, только слегка согревая раны. Он, закончив накладывать бинты, взглянул на Скуало. Тот продолжал описывать все то, что творил с ним Дон Руссо с тем самым видом отрешенности.

Брюнет подался вперед, касаясь губами своего капитана. Легкий одеколон касается носа Суперби, что удивительно. Никакого запаха алкоголя. "Босс волновался за меня?" - думает он, притягивая к себе своего мужчину. Занзас прекратил поцелуй, улыбаясь, пока Скуало не видит. Наслаждаясь легким запахом шампуня, проводя рукой по длинным прядям. Казалось, в мире наступил мир, пока в дверь не постучали. Мужчина, скинув с себя плащ, накинул его на голые плечи своего капитана.

- Ску-тян, как ты себя чувствуе... - Луссурия почти вошел в комнату, как заметил раздраженного босса. - Ой, зайду попозже...

- С дороги, мусор, - тихо говорит Занзас, выходя в коридор. Закрывая дверь, он прислушивается:

- Ску-тян, вот что ты просил... Сильно болит? А этот изверг еще и... Как ничего не было?.. Ты же рассказывал и стонал... Перевязка? Слава Богу, а то я думал, наш босс совсем тебя не любит... - "Любит"?

Занзас медленно направился к себе в кабинет. Он не мог называть это "любовью". Но Скуалло очень много значил для него. Слишком долго он был рядом, чтобы позволять свякому мусору касаться него. Позвав Леви, он сказал, что отдыхает, и чтобы в ближайшие два дня его никто не беспокоил. Скинув рубашку, он натянул серый свитер. Все же светиться не стоило. Уже на выезде из особняка, мужчина оборачивается на свет в одной и комнат. Он готов поклясться, что видит развевающиеся волосы Скуало.

"Тебе не стоит знать, что сегодня я его убью, вместе с половиной семьи. При чем его "совершенно случайно". Тебе не стоит знать, что за приказы Девятого спрятаны за семью замками. Тебе абсолютно не надо знать, что "чертов босс" иногда работает... – хмыкнул мужчина. Выкручивая руль машины. Немного подумав, все же заключил:

– Да блядь, может и люблю тебя, мусор… Но тебе этого лучше не знать.

15:06 

Одно предательство. Глава 22

В полицейском участке на Уолд-Стрит была неразбериха. Реборн, скрывая раздражение за широкими полями шляпы, прошел в свой кабинет. Из головы не выходила главная проблема: кто же все-таки тот самый заказчик? Результатов судмедэкспертизы Генкиши не было, и это порядком стало настораживать. "Надо было бы взять номер того врача", - запоздало подумал мужчина, выбирая из стопки папок на столе саму толстую. В очередной раз мужчина пролистнул до жирных отпечатков затертые листы. Глаза вновь пробежались по заученным фразам, высчитывая вероятность повтора. Но нет, к сожалению, жертвы были все разные. И если раньше они все совершались в районе полицейского участка на Уолд-Стрит, то сейчас было трудно определить выберет ли заказчик новые улицы, или продолжит орудовать на тех же, что было маловероятно.

Еще немного посидев за отчетами, выискивая что-то, что он мог пропустить по невнимательности, он не сразу услышал как кто-то вошел в кабинет. Только когда посетитель подал голос, Реборн недовольно оторвался от исписанных листов.

- Доброе утро, детектив Реборн. Прошу простить меня за опоздание, - промямлил Ламбо, сжимая подол черно-белой рубашки. Не смотря на то, что весна все же решила войти в свои права, и согревала землю чересчур обильно, на парне была пиджак и достаточно широкая и плотная рубашка. Бинтов не было видно, а синяки почти сошли. Их можно было отнести к полученным во время операции.

- Я же сказал тебе сидеть дома! - громко и серьёзно произнес мужчина, поднимаясь со своего места.

- Но я должен ходить на работу, - отпустил глаза Бовино, стараясь не встречаться взглядом со своим напарником. - Иначе меня уволят.

- Ты на больничном, - шикнул Реборн, протягивая руку к парню. Горячие пальцы скользнули по становящемуся желтым синяку. Ламбо вздрогнул, ощущая как это тепло скользнуло обжигающей лавой по телу, заставляя дышать чаще. Что-то было в мужчине от солнца, которое сейчас пробивалось через закрытые жалюзи в пыльный кабинет. Не только эта рубашка и лента на шляпе... Что-то именно в этих руках... Губах...

Прежде чем парень осознал, он уже получал ласковый поцелуй, так не свойственный этому жестокому детективу. Обжигающие движения, нежные. Глаза в глаза на выдохе...

- Что ты делаешь? - покраснел Ламбо, отшатываясь от напарника.

- Не смей больше не слушаться меня, - хмыкнул мужчина. Но раз уж ты здесь... - дальше последовала целая куча поручений, от чего парень тихо взвыл.



Через полчаса, когда Бовино уже тяжело дышал, мужчина позволил ему отдохнуть.

- Вот, посмотри, вдруг я чего-то не заметил, - та самая папка упала на стол перед Ламбо. - Я в морг, приеду к концу дня. Без лишней причины не выходи из кабинета, жалюзи не открывай. Если кто-то спросит где я, скажи опрашиваю свидетелей, каких не помнишь. Все ясно? - глаза под шляпой опасно сверкнули. Парень испуганно кивнул. Внезапно Реборн подошел ближе и аккуратно взял напарника за подбородок. - Только попробуй меня снова ослушаться.

Теперь Бовино был в шоке от того, как резок был поцелуй. Верно, не стоило привыкать к хорошему... Сердце отчаянно забилось в груди. Хотелось большего.

-Умм... - недовольно застонал Ламбо, когда Реборн оторвался от него.

- Если не натворишь опять дел, навестим Тсуну, - улыбнулся мужчина. Ласково дотронувшись до щеки парня. Почему-то с каждым поцелуем ему хотелось продолжать, трогать, ласкать... Но только не делать ему больно.

- Тсу? А что с ним? - удивленно спросил Ламбо, но Реборн уже вышел из кабинета. Тяжело выдохнув, парень принялся за те же листы.

Но начать он начал с конца, он хотел знать, что произошло, пока его не было. Не успев дочитать доклад самого Реборна о допросе бармена из "Ракушки", Бовино удивленно смотрел на вошедшего. Это был Дино, растерянно чешущий макушку.

- А где...? - улыбнулся парень, указывая на пустующее место детектива.

- Он уехал опрашивать каких-то свидетелей, - ответил Лабмо точно так же, как и его просил Реборн. Ему было немного стыдно смотреть в глаза Дино, ведь в тот день он искал парня в этом самом кабинете.

- А-а-а, - с каким-то облегчением сказал блондин. - Черт, нам с Хибари очень повезло.

- Почему? - удивленно спросил Бовино.

- Да так, - отвел глаза Дино, вспоминая вторую ночь слежки. - С возвращением.

19:43 

В плену. 2

- Э-э-э, добрый вечер, - растерянно сказал Бьякуран, открыв дверь. Он не ждал гостей, поэтому звонок в дверь сам по себе его удивил. Но те, кто был за дверью... Секретарь главы одной из могущественных корпораций и сосед, за которым Джессо ухаживал в последнее время.

- Здравствуйте, - кивнул Арчери. Одной рукой он придерживал парня, одетого... всего лишь в грязную футболку, поверх которой был накинут дорогой пиджак не по плечу.

- Ох, Тсунаеши-кун! - воскликнул Бьякуран, выхватывая мальчишку из рук секретаря. - Что с тобой случилось?.. Боги, - прежде чем Джи успел заметить, мужчина уже взял Саваду на руки и нес в гостинную, где был включен телевизор, негромко проигрывая грустный момент мыльной оперы. Надрывная мелодия заставила Арчери вздрогнуть.

- Мистер Бьякуран, можно тебя, - кивнул головой секретарь, намекая на разговор. Но врач отрицательно покачал головой.

Тсуна не реагировал на внешние раздражители, смотря вперед невидящим взглядом. Джессо пару раз щелкнул пальцами над ухом мальчишки, поводил рукой перед глазами. "Что же могло привести его в такое состояние?" - недоумевал хозяин квартиры. Он вспомнил, как полтора года назад этот парень позвонил в дверь. Весь в синяках, в порванной одежде, в порезах с чуть засохшей кровью и все же жизненным блеском в глазах.



- Добрый вечер, - мило улыбнулся парень, в его глазах засияли искорки добра. - Извините, я попал тут в небольшую передрягу и потерял ключи от своей квартиры, а предыдущая хозяйка вроде как говорила, что у вас есть запасной комплект...

Бьякуран замер, не в силах отвести взгляда от золотисто-карих глаз и какого-то виноватого выражения лица. Он совсем забыл о чем попросил только что парень, но все же спохватился - он, как никак, врач, а значит должен прежде всего оказать первую медицинскую помощь. "Интересно, его тело и вправду такое же маленькое, как и кажется в этой одежде", - подумал мужчина, приглашая человека в дом.

- На тебя напали? Ты хорошо себя чувствуешь? А полиции сообщил? - Джессо заваливал Тсуну вопросами, однако забыв спросить имени соседа.

В это время Савада сильно краснел, понимая, что попал в жутко смущающую ситуацию.

- Да, все в порядке! - поспешил заверить мужчину парень, отчаянно краснея. - Я сам полицейский...

- Ого, - встрепенулся Бьякуран, отправляясь в ванну за аптечкой. - Ты им задал?

- Скорее наоборот, - выдохнул Тсуна. Пока он осматривал просторную комнату, Джессо уже нес все необходимое для обработки ран. - Ой, что вы! Не надо!

- Ты можешь получить заражение крови! - отрицательно покачал головой мужчина, начиная снимать с парня одежду. Савада оказался еще тоньше, чем он ожидал. Ребра можно было пересчитать, не делая рентген, но вот целы ли они были... Бока и весь живот представляли собой сплошную гематому, кое-где были порезы. Бьякуран принялся обрабатывать раны, заодно и прощупывать кости - при таких обстоятельствах вполне было возможно, что пара-тройка сломаны. - Из-за чего они тебя так?

- Да я и сам не знаю, - обреченно выдохнул Тсунаеши, вздрагивая от каждого прикосновения горячих пальцев к своей коже. - Почему-то мне везет на всяких ублюдков...




"Какой же урод посмел сотворить с ним такое?.." - растерянно думал Бьякуран, вытирая влажной тканью тело парня. Грязная футболка и пиджак Джи валялись на полу. Сам секретарь стоял, облокотившись об косяк, и курил дешевые, но очень крепкие сигареты. Арчери не хотел возвращаться к Джотто, пока не удостоверится, что с Тсуной все в порядке. Да и Джессо бы, наверняка, хотел услышать, почему мальчишку привезли именно ему.

- Тебя подозревают в убийствах? - нарушил тишину Джи. Он заметил, что взгляд племянника босса стал более осмысленным.

- Кажется, за мной даже слежку установили, - хмыкнул Бьякуран, укладывая Саваду на диван. Начав вытирать ноги, он замер. Нет, он не мог даже предположить, что с этим еще по сути ребенком, кто-то мог сделать ТАКОЕ.

Джессо медленно принялся вытирать начинающую подсыхать сперму и кровь. Безжизненный голос, тихий, почти беззвучный заставил врача скрипнуть зубами.

- Н-не надо... хватит... - шептал Тсуна, заливаясь слезами. - Мукуро... нет...

Бьякуран с злобой закончил вытирать следы насилия, быстро обработав ссадины, он укрыл парня пледом. Резко кивнув Джи, вышел на кухню.

- Что произошло? Этот ублюдок посмел что-то сделать Тсунаеши?! - чуть ли не заорал Бьякуран.

- Не знаю, - отрицательно покачал головой Арчери. Он сел за стойку, притягивая к себе какую-то тарелку. Скинув туда пепел, он снова затянулся. - Но к этому имеет отношение Джотто. Даже интересно, чем он оправдывает насилие над наследником?..

- Ты слышал! Он сказал: "Мукуро"! Какого черта?

- Может он думает, что это сделал с ним Рокудо? - пожал плечами Арчери. - Хотя, насколько я знаю, Тсу-кун вроде как испытывал к нему теплые чувства...

- Мне плевать! Если он виноват, его надо наказать, - возмущенно сказал Бьякуран. Ему не понравилась фраза "испытывал теплые чувства".

- Это уже надо спрашивать самого Тсу-куна, - покачал головой Джи. Затушив окурок в импровизированной пепельнице, он поднялся. - Во всяком случае, Реборн сказал отвести его именно к тебе. Надеюсь, присмотришь за ним. И еще... Если с Тсунаеши что-нибудь случиться, я убью тебя.

Почтительно кивнув, Арчери двинулся к выходу. Бьякуран проводил внезапного гостя и вернулся в гостиную, где уже неспокойно спал парень. Проведя рукой по спутанным волосам, мужчина прошептал:

- Я позабочусь о тебе, Тсунаеши-кун.



Джи вышел из подъезда, чуть не столкнувшись с каким-то блондином. Подумав, что уже где-то видел его, Арчери обернулся. Действительно, этот блондин был сегодня среди полицейских. Пожав плечами, мужчина двинулся дальше. Телефон заиграл дьявольскую трелль.

- Да, босс, - ответил мужчина, выходя на стоянку.

- Завтра разбудишь нас, - только и сказал Джотто, скидывая. "Нас" - это босса и Спейда. Скривившись, Джи закурил. Он не особо любил этого прохвоста, не раз предававшего Примо.

- У-у... ах... - простонал кто-то. Секретарь от неожиданности подавился дымом. Стоны шли от соседней машины. На переднем сидении Арчери с удивлением узнал еще одного детектива из участка Реборна, который... занимался самоудовлетворением.

"А я-то думал, с чего это Бьякуран сказал, что за ним установлена слежка. Один под окнами шарится, другой дрочит на стоянке", - покачал головой Джи. Хотя, он не мог не отметить, насколько возбуждающим было зрелище. Выкинув окурок, он поспешно выехал со стоянки. Уже на трассе его телефон зазвонил во второй раз. Теперь это уже была мелодия из "Секретных материалов".

- Алауди? Ммм... приехать? С удовольствием, - улыбнулся Джи. Теперь ему не надо было думать, что делать с рвущим штаны орудием.

21:35 

В засаде. Глава 1

Дино задумчиво следил за передвижениями красивого мужчины с пепельными волосами и обворожительной улыбкой. Бьякуран Джессо заказывал что-то, подмигивая уже донельзя смущенной официантке. Закончив с записью, девушка поспешно покинула его, прижимая к груди блокнот. Дино улыбнулся. Да, эта милая дама вполне соответствовала высоким вкусам престижного и талантливого хирурга, как, впрочем, и вкусам самого Каваллоне. Конечно - грудь среднего размера, темные волосы, глубокие карие глаза... И ко всему этому - нетронутый взгляд только-только начинавшей распускаться розы. Полицейский бы сам приударил за ней, однако, первым делом - работа. Слежка была его заданием.

Ближе к вечеру обещали прислать подмогу. По этому поводу в голове мужчины присутствовало несколько взаимосвязанных мыслей: "Только бы не Реборн, у него слишком тяжелая рука..."; "Только бы не Мукуро, меня напрягает этот извращенец!"; "Хоть бы это был Ямамото, с ним легко иметь дело, или на крайний случай Тсуна, хоть он и такой же неудачник как и сам я, но он весьма милый!" И последняя, самая пугающая - "Боже, пожалуйста, сделай так, чтобы это не был Хибари!.." Почему он не уточнял. Все было итак понятно - если Реборн бьет, то бьет любя. А если бьет Кея... Это почему-то ну о-очень больно.

Пока Каваллоне не спеша потягивал экспрессо, по закону подлости принесенному какой-то толстой теткой, Бьякуран увлеченно говорил о чем-то по телефону. Прислушавшись, Дино немного удивленно приподнял бровь.

- Ну, Тсу, ты же обещал прийти со мной пообедать, - немного расстроенно бормотал Джессо, осматривая заполненный едой стол. - Задание? Ах, Реборн из тебя скоро душу вытащит... А где ты сейчас? Осматриваешь помещение одного из преступников? Что за помещение? Гараж? Будь аккуратен, Тсунаеши, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось... С тобой тот отвратительный полицейский с торчащими на затылке волосами? Будь осторожен с ним. А? Да, пока-пока, Тсунаеши, - заулыбался Бьякуран, вытаскивая из чашки с десертом зефир.

"Он спрашивал, где Тсуна, и он ответил! Боже! Надо срочно сообщить Мукуро, чтобы они взяли с собой бригаду!" - взволнованно подумал Дино, набивая в телефоне почти не
использующийся номер. Гудки тянулись медленно, но никто не брал трубку. "Черт, может ли быть, что этот ублюдок уже послал своих людей?" - незаметно закушенная губа кровоточила, но Каваллоне только вглядывался в каждое движение Бьякурана, который после разговора с Савадой больше не брал в руки телефон. "У него могут быть сообщники в этом кафе!" - но опять-таки, в зале, кроме полицейского и врача никого не было. Даже бармен и тот что-то делал на кухне, оставив свой пост. "Камеры! Наверное, камеры со звукозаписью! И его пособники узнали о том, где находится Тсуна! Боже, мой маленький братик!" - Дино вздрогнул, когда зазвонил его телефон. "Тсуна".

- Алло, Тсуна! Ты как? С тобой все в порядке? - встревоженно, но шепотом спросил мужчина, не отрывая взгляда от Джессо. Но тот не обратил внимание на звонкую трель телефона еще одного посетителя.

- Да, все хорошо, Дино-сан, - почему-то так же тихо ответил Савада. - Мы с Мукуро нашли адресную книжку Генкеши. Пожалуйста, запишите где-нибудь, надо будет заглянуть туда. Парк-стрит, 19.

- Но почему вы не изымете ее? - настороженно спросил Каваллоне. Что-то подсказывало ему, что парень позвонил не просто так.

- Мы не можем... Дино-сан... - послышались гудки. Мужчина рассеяно смотрел на салфетку с адресом.

- Где Бьякуран? - холодный голос над ухом заставил пробежаться по коже табун мурашек. "Надо улыбаться! Может это разжалобит Кею?" - Каваллоне улыбнулся, но от страха губы искривились в гримасе, издалека вполне смахивающей на улыбку. После этого до него дошло. Он упустил Джессо!

- Черт! Кея! Он убьет Тсуну! Надо бежать! - в ужасе вскрикнул Каваллоне, схватив парня за руку. Два доллара упали на гладкую поверхность стола, а высокий блондин и брюнет с холодными ледяными глазами выбежали из помещения.

- О чем ты говоришь, травоядное? - Хибари сдерживал себя из последних сил, понимая, что если он изобьет и Дино, то навряд ли получиться остаться в полиции. Прошлый напарник чудом не подал жалобу на него.

- Тсуна говорил с Бьякураном по телефону! И проговорился про гараж! Наверняка их уже окружили! Мы должны спасти его! - встревоженно говорил Каваллоне, распахивая дверцу автомобиля. Дождавшись пока Кея сядет, он мигом завел мотор. - Какой адрес?

- Тут недалеко, через два поворота направо, - буркнул Кея, недовольно вглядываясь в пролетающийся мимо пейзаж. Ему не нравилось, что неуклюжий и неудачливый Дино был за рулем. Опасность аварии превышала допустимые нормы.

Но Каваллоне словно подменили. Он резко крутанул руль, идеально вписываясь в поворот, пошел на обгон, чудом избежав столкновения, снова вернулся на свою полосу, подрезав дорогое авто, даже не царапнув его.

- А ты неплохо водишь, травоядное, - тихо сказал Хибари, когда они шли в одному из гаражей. - Из-за этого тебя прозвали "гарцующим конем"?

- Нет, из-за другого, - пробормотал он, в шоке смотря вперед.

У ворот гаража стоял Мукуро. Его удивленный пустой взгляд смотрел на маленький старый мобильник, который принадлежал не ему. Дино замер на полпути, отчего Хибари врезался в него. Тонфа крутанулась и остановилась в миллиметре от виска Каваллоне. Кея тоже заметил Рокудо.

- Что случилось? - пробормотал блондин, боясь слушать дальше.

- Тсуну похитили, - беззвучно ответил Мукуро, все еще не отрывая взгляда от старенького аппарата.

- Травоядное, ты даже не можешь защитить своего травоядного, - хмыкнул Кея. – Вызывай экспертов, пусть проведут тщательный осмотр. Конь, за мной, мы должны найти Бьякурана и выяснить, где он был все это время.

- Х-хорошо, Кея, - кивнул Дино, который в голове отрезал голову Бьякурану за то, что тот обидел его младшего братика. – И… поведешь ты?..

- Почему? – холодные глаза блеснули.

Оставленная на обочине машина непонятно какой марки, исцарапанная и с кучей вмятин, дала ответ на вопрос.

- Травоядное, - скривился Хибари, принимая ключи.

«Только бы с Тсуной было все хорошо», - подумал Дино, садясь на переднее пассажирское сидение.

01:23 

Одно предательство. Глава 19

Сознание приходило тяжело, глаза не хотели открываться, все тело пронзала боль. В голове Ламбо медленно оформлялась мысль о том, что вскоре это может стать привычкой. Стоп. Почему? Потому что вчера... он и Реборн... Реборн. Секс. Парень закусил губу, после чего вскрикнул. На языке почувствовался почти забытый вкус крови. Да, вчера он и его напарник переспали. Такое бывает только в кино? Ага, только обычно между мужчиной и женщиной...
И Бовино мог точно сказать - ему понравилось. Он действительно плавился от прикосновений детектива. Вот только... Почему? Ведь парень никогда не чувствовал влечения ни к одному из своих знакомых. Даже Реборн его не привлекал в этом плане. Не привлекал - ключевое слово. От воспоминаний одеяло в области паха немного возвысилось. Только что это было? Мимолетный секс? Как с девчонкой с вечеринки? Почему мужчина это сделал, ведь он вообще влюблен в Луче?
Дыхание сперло. Вот она и причина. Как он мог забыть о том, что... Луче умерла. Из-за него. Из-за того, что он не предупредил, не удержал ее, не выстрелил вовремя, не побежал ей на встречу сразу же, как только появился этот подонок. Ламбо не подумал о ее беременности, о том, что дома ее ждет муж, а в участке каждый желает увидеть ее волшебную улыбку. Он смог бы силой отправить ее к Гамме. Почему он этого не сделал? Слезы бессилия катились по его губам, размачивая засохшие ранки, которые начинало щипать.
Он лежал долго. Смотрел в потолок, понимая, что он виноват в смерти девушки. И возможно даже ее ребенка. Ведь если умерла она, навряд ли он остался жить. Где-то на краешке мыслей появилось: "Реборн не простит". И чуть погодя: "Я влюблен в Луче, и ты ее никогда не сможешь заменить". Но нужно ли ему так это место, Ламбо не понимал.
Встать с кровати он попытался только тогда, когда почувствовал желание сходить в туалет. "Черт, я еще весь в крови, наверное..." - подумал Бовино, скуля поднимаясь с пола. Ноги отказывались его держать, но он упрямо пытался встать. Спустя какое-то время, он понял несправедливость жизни. Где находится уборная в доме Реборна, он не знал, так же как и то, что он делал тут. По идее, мужчина должен был выбросить его на улицу сразу же после того, как... изнасиловал? И можно ли это назвать насилием, когда Ламбо тоже получил удовольствие?
Наугад выбрав дверь, он оказался в коридоре. Пройдя до двери с маленькой табличкой с мальчиком и девочкой, он остановился. Рядом на стене висело зеркало. От увиденного парень задрожал. Он выглядел... ужасно. Щеки были в синяках, отчетливо отображающих зубы, губы искусаны в кровь, некоторые ранки до сих пор кровоточат, нос синего оттенка,но все-таки еле-еле дышит. Шея тоже в синяках и засосах. Кое-где кожа была прокушена, но на этих местах был пластырь. Прилепив его обратно, Бовино застыл. Да, действительно, на ранах, которые кровоточили, за исключением губ, были пластыри, а кое-где даже бинты. И он был чист, нигде не было видно кровавых разводов, да и футболка значительных размеров... Даже белье... "Реборн... зачем?" - недоумевал Ламбо. Он был уверен, детектив хочет его убить.
Выйти из дома он не мог - никакая одежда детектива не подходила, да и дверь открыть не получилось без ключей. Пришлось ждать, пока мужчина не вернется с работы. Боль постепенно становилась привычной, монотонной. Поэтому парень старался не делать резких движений. Помимо разбитого лица и искусанной шеи, болела поясница и причинное место, отчего сначала было очень сложно сидеть. Еще Ламбо заметил, что на кровати чистое постельное белье. Ему даже интересно было, как Реборн смог его вымыть, одеть, да еще и простыни поменять, а он даже не проснулся.
Улегшись поудобней, Бовино на мгновение прикрыл глаза. Надо было еще рассказать Реборну о том, как выглядел заказчик...

- Эй, тупая корова, просыпайся, - тихо звал кто-то.
Ламбо медленно приоткрыл глаза. Детектив сидел на краешке кровати, немного свисая над парнем. Он вздрогнул. Да, Бовино был бы не против повторить как-нибудь, но сейчас - когда все тело ломит от страшной боли... Было страшно. Заметив испуг в глазах парня, Реборн сжал челюсти.
- Прости... - прозвучало очень тихо, почти неслышно, но этого хватило, чтобы напарник удивленно распахнул глаза. Детектив извинялся? Перед ним?.. Но широкая ладонь, медленно коснувшаяся не испорченной части лица, удивила еще больше. Бовино задрожал всем телом. Было страшно, что напарник сорвется и снова жестко возьмет его. Но у Реборна были совершенно другие мысли. Он искренне сожалел, что изнасиловал Ламбо. Да, он виноват в смерти Луче... Но можно же было просто избить его... Зачем же было так унижать его? И почему... почему детектив это сделал? Он не гей. И не би...
Утром, перед выходом на работу он отмыл парня от крови, наложил бинты и пластыри, чтобы остановить кровотечение. Он чувствовал себя виноватым. Ярость отходила куда-то на второй план, пропуская чувство вины. Совершить такое с мужчиной... Да еще и который чуть ли не на десяток младше тебя...
- Р-реборн, - отвлек мужчину от мыслей сиплый голос. - Прости... Я не сказал тебе. Она говорила, что ее подруга будет наживкой. Мы уже были на улице, когда я понял, что она солгала. Она думала, что у убийцы могут быть соучастники, а твой план их исключал, а разработка нового, с сбором всех подписей и бумаг, могла допустить еще невинные жертвы. Она сказала, что в любом случае поймает убийцу... Говорила, что знает кто может быть заказчиком... Когда он ударил ее, я выстрелил. Он побежал, а я за ним. Я знал, вы рядом. Вы ей поможете, я не мог его отпустить. Я виноват... Я должен был остаться с ней! Реборн... Прости...
- Что было дальше? - хрипло спросил мужчина. Он сидел рядом с Ламбо, который глотал слезы, и вспоминал ее. Ее улыбку, глаза, мягкие волосы, губы...
- Вы выстрелили в меня, но я узнал, что заказчик будет жать в баре "Ракушка". Я поехал туда. Я ждал "брюнета", но бармен сказал, что обычно Генкеши бывает там с блондином. Я долго ждал...
- И он напоил тебя какой-то дрянью, - заключил Реборн. - Блондин... Надо будет наведаться еще раз к этому ублюдку. Хм... И получить результаты слежки от Дино...
- Э... - промямлил Ламбо. - Прости, Реборн.
Мужчина посмотрел ему в глаза. Зеленые... Хотелось сказать: "Нет, ты прости меня", но почему-то вышло только:
- Такое не прощают...

19:43 

Одно предательство. Глава 17

- Мистер Мильфиорре, и какова причина смерти? - напряженно спросил детектив, вглядываясь в смутно знакомое лицо врача.
- Мы пока не можем сделать точные выводы, но предварительно - внутреннее кровотечение в легком, - немного печально ответил блондин. Реборн прищурился - этот человек казался ему знакомым, однако он был уверен, что никогда не встречал его ранее. Кост немного помолчал, словно давая подумать полицейскому, после чего продолжил: - Более точно вы можете узнать только после вскрытия. Я надеюсь, что могу быть свободен, у меня через пятнадцать минут операция...
- Да, - кивнул мужчина, вглядываясь в длинноволосого блондина. Через несколько секунд Реборн уже протягивал тоненькую карточку с его выгравированным именем, телефоном и адресом полицейского участка. - Однако, я бы хотел, чтобы вы мне обязательно позвонили, как только закончится вскрытие...
- О, но это не в моей компетенции, - покачал головой Кост, принимая визитку, - но я скажу патологоанатому, чтобы как только он закончит, пусть немедленно позвонит вам. А сейчас, позвольте откланяться. До свидания!
- До свидания, - хмыкнул Реборн, решив на всякий случай пробить информацию об этом враче. Телефон в кармане завибрировал, отвлекая от мыслей. На экране высветилось имя Хибари. Но не успел детектив взять трубку, как Кея скинул. "Сука нетерпеливая", - ругается про себя мужчина и собирается перезвонить. Мобильник снова завибрировал. На этот раз была смс. "Перезвони Гамме. Он тебя ищет. В доме Генкеши ничего не нашли". Ничего... Это плохо. Так... "Черт, пять пропущенных от этого ублюдка..." - детектив поморщился и нажал на вызов.
- Ту-ту-ту... - гудки звучали ужасно медленно. Джиглио Нерро не брал трубку. Снова: - Ту-ту-ту... ту-ту-ту... ту-ту-ту...
- Да, - хриплый голос зазвучал даже как-то неожиданно. Мужчина поморщился.
- Ты звонил...
- Да... - ответил Гамма и помолчал. Реборну начало это надоедать.
- Что случилось? Говори быстрее, у меня дел по горло... - рыкнул детектив, но всхлип на той стороне трубки его привел в замешательство. - Гамма?.. Эй, что случилось?.. Это же не... Черт, Гамма скажи хоть что-нибудь! - уже ревел полицейский. Тишина. Редкие всхлипы. Из трубки идет тихий звук, словно где-то вдалеке плачет ребенок.
- Состояние критическое... Было... Операция... Ребенок... Плачет. Юни. Мы хотели назвать ее "Юни". Она Юни... Луче... Бледная... Там лежала... Я пробился к ней... Холодная... Такая холодная... - всхлипывая шептал Гамма, Реборн застыл перед выходом из больницы. Кто-то его нечаянно толкнул, но мужчина этого не заметил. Перед глазами стояла счастливое лицо Луче...
- Ты в больнице... Я сейчас...


Мужчина вспоминал это словно на пленке. Мотал обратно, и снова вспоминал. Каждое слово... Ее закрытые глаза и легкую улыбку на лице... Маленькую девочку, завернутую в пеленки. Казалось бы ничего больше не имело смысла. А действительно, где смысл? Сейчас? Когда эта милая и такая счастливая девушка, лучик солнца в участке на Уолд-Стрит... Где она сейчас? В холодном морге или уже под сталью патологоанатома? А может Гамма везет ее тело в крематорий? Она в лучшем мире... Она в Раю, несомненно. Там, под крылом Бога, где ей больше никогда не сделают больно... Ждет свою семью...
"Почему все случилось именно так? Вот она радостно улыбается, и вот - предо мной поднимают простыню, за которой лежит абсолютно незнакомая девушка с блеклыми волосами и бледным лицом... Кто виноват? Я... Я виноват! Почему я не взял Ламбо с собой?! Почему наплевал, когда Дино и Ямамото сказали, что не нашли его? Подумал, что он убежал домой... Если бы я взял его... Она бы умерла с ребенком? Что за бред! Она бы не пошла в одиночку! Нет, она бы пошла. Бовино сказал, что она говорила ему о подруге и он поверил ей, а подруги не оказалось... Кто виноват? Кто, черт возьми, виноват! Никто... Я... Ламбо... Генкеши... Маммон и Скал... Все виноваты! Кто виноват, что я влюблен в нее до сих пор?!" - детектив все еще лежал на кровати, испачканный в крови своего напарника. Надо было идти в душ. Но за это время Ламбо сможет убежать. А Реборн зол. И эта тупая корова будет отрабатывать свою ошибку!
Взгляд лениво скользнул по худой фигуре под одеялом. Полицейский потянул на себя край. Было страшно сделать это все утро. Достаточно было просто убедиться - он дышит. Лоскут ткани медленно двигался вбок, постепенно открывая исмученное тело парня. Волосы слипшиеся, растрепанные, грязные от крови и пота. Лицо в синяках и ссадинах. Губы мясо - нет живого места. На щеках отчетливо вырисовывается след зубов в виде синяка, нос в царапинах. Шея вся в засосах и синяках от пальцев. Царапины, очень глубокие царапины по всему телу. Ноги вымазаны в белом веществе. И везде запекшаяся кровь... "Убежит? Ты чудовище, Реборн!" - прошипел в голове внутренний голос. Детектив молчал. Смотрел на вздрагивающего во сне парня и молчал ровно до тех пор, пока перед глазами не вырисовался труп Луче. "Убью!" - ответил он сам себе, протянув руку, чтобы схватить напарника за волосы и скинуть с кровати, но замер. Ламбо застонал во сне, дергаясь и что-то бормоча себе под нос.
- Н-нет! Не надо! Реборн... не надо...
Хватит? Мужчина поднялся с кровати, отворачиваясь от Бовино. Сердце сжалось в неверии, что это сотворил он. Изнасиловать этого парня... Практически младенца - даже усы не растут... Но он надругался, избил. Чудовище? Верно.
- Я чудовище, - усмехнулся Реборн в зеркало, осознавая самое чудовищное. Он хотел еще... Чувствовать тесноту, ласкать это податливое тело, тянуть мягкие волосы, заглядывать в зеленые, искрящиеся удовольствием глаза... Он снова хотел видеть Ламбо под собой. - Чудовище.

00:26 

Одно предательство. Глава 16

Пробуждение Ламбо было не из приятных - он слетел с кровати, больно ударившись плечом. С уходом сна пришла и другая боль - она начиналась с головы, обжигая виски и затылок, и спускалась вниз, через разбитые губы, живот и заканчиваясь ломотой в ногах. Скорчившись, парень замычал. Было не просто больно, перед глазами плясали круги от слабости. Думать о том, что послужило причиной падения, он не мог. Но холодный голос, вытащил его из бездумного вакуума, заставив еще и бояться.
- Неужели проснулся? - хмыкнул Реборн. Ламбо, приподняв голову, посмотрел в ту сторону, откуда издавался звук. Мужчина выглядел устало и потрепанно, в глазах была какая-то невидимая раньше пустота. - Доброй ночи?.. Или лучше сказать, самой дерьмовой в мире ночи.
- П-почему? - парень почти нашел силы сесть, но резко вставший детектив не дал ему это сделать. Он выкинул ногу вперед, целясь в ребра. Удар пришел туда, куда нужно - напарник начал задыхаться, даже не пытаясь сдержать нахлынувшие слезы. Мужчина подхватил его за руку, резко оттолкнув в сторону стены, скривился. Он был очень зол. И во всем виноват этот мелкий ублюдок.
- Ты спрашиваешь, почему? - так же холодно усмехнулся Реборн, сдерживая безумную ярость. Он хотел убить Ламбо. Схватить своими руками его тонкую шею и сломать ее так, чтобы кровь стекала по рукам детектива. Затем вырвать клок волосы и запихать в рот, разбить все ребра по очереди... Ему было очень плохо. И этот взгляд загнанного зверя, скулящего на полу, только добавлял жару в печку злости.
Он присел рядом с парнем, аккуратно, экономя силы в каждом движении, сдерживая эмоции... Растерзать. Убить. Бросить труп гнить в канаве, чтобы никто не нашел его неделю... Но руки почему-то двинулись к заплаканному лицу, вытирая мокрые щеки. Медленно проведя подушечками пальцев гладкую розоватую кожу, подцепив почти у самого глаза соленую капельку, Реборн поднес ее к своим губам - иллюзия того, чего он не мог сделать сам. Ламбо испуганно смотрел на него, боясь пошевелиться. Детектив вел себя очень странно... На сердце парнишки стало неспокойно. Только бы не...
Додумать ему не удалось. Реборн, резко вцепившись в его волосы, притянул опухшее от слез лицо почти вплотную к своему, чтобы тяжелое дыхание было ощутимо на пухлых губах, подрагивающих от страха и боли. Глаза широко распахнуты, не в силах моргнуть. Выцветшая радужка цвета темной зелени... И темно-карие, почти черные пустые глаза мужчины, в которых едва-едва плещется ярость.
- Я хочу убить тебя, - медленно прошептал детектив, почти касаясь губ Ламбо своими. Бовино задрожал сильнее от такой близости с человеком другого пола... Именно сейчас парень хотел двинуться чуть-чуть вперед, чтобы разорвать эту миллиметровую дистанцию, коснуться Реборна, жар от тела которого был ощутим даже без тесного контакта. Очередной шепот, словно включил звук. Ламбо чувствовал, как бьется его сердце... Не только от страха. - Растерзать твое тело...
Рука мужчины скользнула по плечу мальчишки, слегка задевая обнаженную плоть. Только сейчас Бовино обратил внимание на то, что он абсолютно голый...
Пальцы жестоко сжались на шее, оставляя за собой красные пятна. Короткие ногти оставили неглубокие, но болящие царапины. Яркая кровь на едва загорелой коже скользила по жилкам и, коснувшись ключиц, обводила тонкие кости... Дальше смотреть не было сил.
Реборн сильно прижал к себе Ламбо, накрывая его губы своими, беспощадно терзая их, кусая и расцарапывая, крепко стягивая короткие волосы на затылке. Напарник потянулся вперед, не понимая, что он делает. Сейчас ему не было никакой разницы - мужчина перед ним или женщина. Он просто отдавался полностью, подставляя щеки, снова замирая от обжигающих прикосновений языка мужчины и острых зубов. Он тянулся вперед, наплевав на боль в затылке... Лишь бы только еще немного ощутить эту странную, болезненную ласку. Мужчина рычал, снова и снова кусая податливые губы, мягкие щеки, понимая... Что нужно остановиться?
Но как? Руки словно жили своей жизнью. Почувствовав, что парень бесстыдно выгибается вперед, Реборн скользнул по шее, надавливая на царапины, чтобы снова почувствовать липкую влагу на ладонях. Ламбо протяжно застонал, когда руки сменили горячие губы. Язык прошелся по окровавленным ранкам, собирая жидкость со стальным привкусом. Через мгновение их заменили острые зубы, надкусывая бархатную кожицу, легко, а затем все жестче и жестче, проходя по сонной артерии вверх, переходя на ухо. Поцеловав чувственное место за ухом, мужчина закусил мочку. Бовино заметался в объятиях, не в силах перенести эту сладостную пытку.
Детектив перехватил очередной стон парня, накрыв его искусанные губы своими, поднял голое тело на руки. Ламбо возмущенно промычал, потянувшись за очередным поцелуем. Его тело пытало от жарких объятий мужчины, не ощущая никакой неправильности. Только чувствовать это дыхание и целовать эти губы...
Реборн кинул его на кровать, застыв от новой нахлынувшей волны ярости и возбуждения. Хотелось сделать ему больно, растоптать, унизить... Он криво усмехнулся, увидев стоящий член Бовино.
- Черт, тупая корова, у тебя и вправду он есть, - в подтверждение рука детектива больно сжала орган парнишки. Ламбо простонал, не в силах сдерживаться. Ему хотелось большего... Больших прикосновений, хотелось, чтобы мужчина продолжал его целовать...
- Ах... - выдохнул он, когда рука резко двинулась вверх-вниз по плоти, резко оттягивая крайнюю плоть.
Остановившись, детектив сменил движения на мучительно медленные, нежные, нажимая в нужных местах, легко обводя большим пальцем головку и размазывая смазку по стволу. Стоны Ламбо стали громче, они наполнили всю комнату, отдаваясь в голове Реборна музыкой возбуждения. Его член уже давно стоял, упираясь в тесные штаны. Да, в последний месяц у него не было секса, но все ощущения менялись... Были абсолютно другими... С стальным привкусом ярости...
Ламбо потянулся вперед, бедрами толкаясь в руку мужчины. Детектив рвано ответил на жадный юношеский поцелуй, прикусив нижнюю губу. В его рот снова полилась кровь. Ждать он больше не мог...
Реборн не раздевался, только ремень отлетел в сторону и пуговицы с ширинкой были расстегнуты. Отодвинув резинку трусов, он с облегчением вытащил свой налитой кровью большой член. Бовино ахнул от вида стоящего на коленях между его ног напарника. Он выглядел очень возбуждающе - волосы слиплись от пота, взъерошившись, незаменимые кудрявые прядки подрагивали, солоноватые капельки стекали от висков к подбородку, который был испачкан в алой жидкости. Рубашка тоже была мокрой и прилипла к его телу, вырисовывая натренированное тело полицейского, а из расстегнутых брюк был виден громадный ствол...
Схватив парнишку одной рукой за волосы, другой за бедра, Реборн жестко поцеловал парня. Тяжело взглянув в большие мутные зеленые глаза, он усмехнулся и направив член, резко вошел до упора. Крик Ламбо зазвенел у ушах, надо было дать ему привыкнуть... Но детектив только лишь начал быстрое движение, выходя и снова толкаясь в Бовино. Руки до синяков сжимали худые бедра, насаживая парня на себя. Тот метался по кровати, не в состоянии кричать сорванным голосом... Он плакал от разрывающей боли в анусе, пытаясь вырваться из мертвой хватки Реборна, но тот лишь толкнувшись глубже, слизнул кровь с губ предавшего напарника. Язык толкнулся вовнутрь, скользя по небу, отвлекая от неприятных ощущений ниже пояса. Руки детектива погладили твердые соски, затем слегка опавший член Ламбо.
- А-ах... - выгнулся Ламбо, толкаясь в ладонь детектива и насаживаясь на его член.
- Ты просто создан, чтобы быть подо мной, - тяжело прошептал Реборн, поглаживая ягодицы парня. Тот держался на плечи мужчины, теряясь в ощущениях, скуля что-то непонятное. Но детективу не нужно было слов. Он начал толкаться в тело Бовино быстрее, задевая простату. Его возбуждение переходило на неземную грань, он чувствовал приближение оргазма. Оперевшись на руки, слегка приобняв Ламбо, мужчина целовал горячие губы, наслаждаясь теплом рук парня на своих щеках.
- А-а-аах! - протяжно застонал напарник, кончая. Вязкая субстанция склеивала пальцы еще не дошедшего до конца Реборна. Резко совершив еще несколько фрикций, он излился в Бовино.
Тихий шепот нарушил минутную тишину.
- Почему ты не сказал мне о том, что задумала Луче?
Парнишка задрожал всем телом, не понимая, почему мужчина так злится. Неужели...
- Ч-что с ней? Она... Она ведь не...
Реборн бессильно прикрыл глаза, проваливаясь в сон, не обращая внимания на слезы Ламбо...

главная